|
Lady_Di
|
Дата: Суббота, 28 Сентября 2013, 17:42 | Сообщение # 1487
|
В основном составе
Группа:
Свои
Сообщений: 1173
Статус: где-то там
|
Спасибо)
Добавлено (28 Сентября 2013, 17:42)
---------------------------------------------
После, когда неопределенный временной промежуток истек, первое, что ко мне вернулось, это першение в горле, становящееся все более очевидным по мере того, как ко мне возвращалось сознание, а заодно с ним и все прочие ощущения. Не шевелясь и не открывая глаз, я вслепую пыталась понять, где нахожусь. Подо мной было что-то плоское и… очень мягкое, судя по ощущениям, которым я пока не спешила доверять. Моя голова была чуть выше тела, а щека касалась чего-то… бархатистого. Через тактильное восприятие я постепенно собирала информацию об окружающем пространстве и все сильнее убеждалась в пугающей мысли о том, что среди немалого списка моих анализаторов не хватает одного очень важного. Моё тело ощущало положение в пространстве, обнаженная кожа рук безошибочно определяла температуру, мягкость и текстуру ткани, которая была подо мной. Мое обоняние чутко распознавало все запахи в составе необычайно чистого воздуха, не содержащего никаких посторонних примесей: ни человеческого запаха, ни резких ароматов парфюмерии, ни медикаментов или еще чего-то подобного. Ощущался только слабый, едва уловимый след Джона – аромат его феромона, манящий и знакомый мне до мельчайших составляющих. В моем чувственном восприятии мира присутствовало всё, кроме… звуков. И это было очень странно, потому что благодаря обостренному слуху звуки неизменно сопровождали меня везде и всюду. Сейчас их почему-то не было, не в том объеме, который я привыкла воспринимать. Не было голосов, мыслей, сердцебиений, чужого дыхания, шагов, не было слышно даже отдаленных, приглушенных расстоянием звуков хоть какой-то активности. Единственное, за что мог зацепиться мой слух, – это плеск воды, возможно, близкой, но слишком спокойной, чтобы я могла наверняка определить расстояние. К тому же, где-то совсем рядом находился другой раздражитель, тоже вода, только в меньшем масштабе и наполненная газами, которые так раздражающе шипели, навевая мне мысли, от которых жажда проявляла себя четче. В конце концов, именно она вынудила меня открыть глаза. Поток света, который я ощущала на лице и которого боялась, вопреки моим предположениям, не оказался таким уж раздражающе слепящим. Сквозь сплошную прозрачную стену в помещение проникало достаточно дневного света, но он был мягок и приглушен тем, что солнце находилось с другой стороны. Это не могло не обрадовать, учитывая то, как неохотно с некоторых пор мое тело принимало ультрафиолет.
Лишь удостоверившись, что поблизости нет очевидной опасности, я медленно села, после чего со сдержанным, осторожным интересом осмотрела сначала себя, сполна насладившись при этом возможностью движения, а потом окружающее меня пространство. В себе я нашла не так уж много изменений за исключением того, что кто-то, наверняка Джон, снял с меня туфли, пиджак и… колье, отсутствие которого я обнаружила, рассеяно ощупав шею и почувствовав под пальцами прежние неровности и холод шрамов. Это ничуть меня не заботило, намного сильнее озадачила окружающая обстановка: кровать, хоть и не уступала в размерах и роскоши той, к которой я привыкла, явно не являлась моей уже хотя бы потому, что в пространстве располагалась иначе, чем на Селине. Кроме того, я точно помнила, что на Землю прилетела именно Атлантида, где жилплощадь в силу иных потребностей жильцов намного скромнее будет.
Все это я понимала, это было предельно логично ввиду моих воспоминаний о недавних событиях, и в то же время любая логика мгновенно разбивалась о видимые мной в упор особенности архитектуры, которые ни с чем невозможно перепутать. Серо-голубой оттенок, на свету отбрасывающий блики, идеальная геометрия линий, которую не в силах воссоздать люди, до недавнего времени не имеющие ни малейшего понятия о существовании Атлантиды и до сих пор не знающие ничего об ее устройстве. Учитывая этот факт, видимое мной сейчас просто не могло быть реальным. А если даже реальным, то в корне неправильным, и чем больше деталей в этом неправильном я замечала, тем сильнее становилась моя убежденность в том, что я вновь прокололась с реальностями. Я закрыла глаза, глубоко вдохнула, а затем машинально протянула руку к источнику раздражающего мое горло шипения. Моя ладонь встретилась с поверхностью тумбочки. Чувствительным кончикам пальцев тут же передался холод и мраморная гладкость, которая заставила меня рефлекторно отдернуть руку, обратив полный недоумения взгляд на странный предмет интерьера, никак не могущий относиться к известному мне земному пониманию комфорта, эстетики и дизайна. Я оцепенела, на какое-то время погрузившись в ступор. После, все еще пребывая в полнейшем замешательстве, я все-таки заставила себя пошевелиться, еще чуть позже – встать на ноги. Пол мгновенно отозвался босым ступням своей идеальной гладкостью и… теплом. Рефлекторно переступив с ноги на ногу, я грешным делом позволила себе мысль о том, чтобы включилась подсветка, которая незамедлительно включилась, тем самым окончательно, без надежды на воскрешение убив во мне все намеки на хоть какое-нибудь понимание происходящего. Растерянная, взволнованная и напуганная, я подняла к лицу руку с браслетом, желая проверить, на какой планете и, как это ни абсурдно, в какой галактике я нахожусь. Когда голограмма в ответ на мой запрос услужливо выдала последовательную надпись: «Галактика Млечный путь. Солнечная система. Планета Земля», - я вновь оторопела. На этом шокирующие обстоятельства не закончились. Запросив координаты Атлантиды, я все еще теплила глубоко в сознании надежду, что они совпадут с моими собственными, однако я никак не была готова к результату, который в итоге получила. Учитывая, что древний город по-прежнему находился на западном побережье США, меня от него отделял океан и целый Североамериканский континент. Тряхнув головой, я закрыла глаза в попытке найти в своем сознании хоть какие-то ответы. Перед мысленным взором навязчиво маячил единственный, подкрепленный обрывками видений вопрос: «Что, черт возьми, произошло?»
Я точно помнила, следовательно, могла воспроизвести последовательность событий, свое перемещение по планете: из Атлантиды телепортом в Нью-Йорк, после недолгой поездки в президентском кортеже в сопровождении охраны в штаб-квартиру ООН, дальше пешком, под эскортом все той же охраны, через минное поле расставленных на каждом шагу спецагентов. Я помнила огромный конференц-зал, где меня встретили тысячи взглядов. После него… ничего, глухой тупик в лабиринте собственной памяти, которая до этого конкретного момента не имела свойств подводить амнезией. Точно не после того, как я приняла в свою кровь кристаллы и навечно стала их носителем.
Сейчас я была потеряна, совершенно сбита с толку, раз за разом безрезультатно пытаясь вспомнить события, предшествующие пробуждению. Одновременно с этим я оставалась на удивление спокойна, хоть на деле спокойствие и не являлось той характеристикой, которой могла похвастать моя хищная натура. Так или иначе, сейчас меня в действительности совершенно не тревожили вполне подходящие ситуации, обобщенные вопросы о том как, когда и почему?
Продолжая слепо исследовать закоулки собственного разума, я не паниковала, но лишь медленно брела по комнате навстречу стеклянной стене. В какой-то момент я обернулась через плечо и взглядом притянула к себе одиноко стоящую на прикроватной тумбочке бутылку минеральной воды, после чего снова вернула все внимание прозрачной преграде напротив и принялась сквозь нее исследовать мир, находящийся по другую от меня сторону. Мир выдуманный и слишком совершенный для того, чтобы претендовать на действительность, а не на сон. Все, окружающее меня, так очевидно походило на игру воображения, что мое объективное сознание наотрез отказывалось верить. Более того, оно безжалостно топило в противоречиях всю мою концентрацию, а заодно с ней и возможность реагировать на происходящие изменения, одним из которых стал звук телепортации, принесший за собой волну знакомого запаха. Только учуяв его, я поняла, что снова дышу. В сущности, только это я в данный момент и могла, ничего другого: ни двигаться, ни отвести взгляд или моргнуть, ни даже отвлечься на мысленное приветствие того, без кого эта, в высшей степени странная реальность просто не имела бы права на существование…
- Ты не бездельничала. Панорама только лишний раз это доказывает, - нежно произнес над ухом знакомый голос, и я дернулась от неожиданности, также неожиданно поперхнувшись водой, которую незаметно для самой себя отпила из бутылки, до появления Джона так и не успев проглотить. Только сейчас я в полной мере ощутила ее отвратительный вкус, ее раздражающую и без того раздраженное горло слишком жидкую консистенцию.
- Что… произошло? – хрипя и отплевываясь, я внутренне изнемогала от нетерпения сию секунду всё выяснить. Как назло, Джон не спешил отвечать на вопрос, с беспокойством наблюдая мои попытки откашляться и терпеливо выжидая, пока я приду в себя и восстановлю дыхание. – Почему все так?!
- Зачем ты собралась ее пить? – Джон ответил вопросом на вопрос, с неодобрением буравя взглядом разлитую, валяющуюся в ногах пластиковую бутылку. – Все нормально? Отдышалась? - он подступил ко мне, обнял, прижал к своей груди, и только услышав и почувствовав мерный стук его сердца, я осознала, как сильно испугалась его отсутствия. Теперь же он был здесь, в точности такой, каким я его помнила, а это значит, что в реальностях я не потерялась, что я – все еще я. Это устранило страх и неуверенность, но не исчерпало первоочередные вопросы, касающиеся уймы не стыкующихся один с другим фактов.
- Умоляю, объясни! – я пристально всмотрелась в его близкое лицо, в алые глаза, в которых я отражалась словно в зеркале. – Где я? И что все это… такое? – медленно, думая лишь о том, что представший передо мной пару минут назад футуристический пейзаж, теперь, наверняка, развеялся миражом, я развернулась в руках возлюбленного. Как прежде, мой рот рефлекторно приоткрылся в изумлении. Потревоженные моим выдохом микроскопические частички в воздухе засверкали золотом, попав в косую линию света.
- Вообще, то же самое я рассчитывал разузнать у тебя… - он прошептал немного растерянно, но я никак не отреагировала. Как заколдованная, я смотрела перед собой и видела город необозримо громадных размеров, с высящимися к небесам шпилями, против высоты и величия которых известнейшие небоскребы планеты казались невзрачными карликами. Новые постройки сильно напоминали башни Атлантиды и Селины, только были намного выше, больше, прекраснее. Казалось, будто все они восстают прямо из воды, что находилась у их подножий и блестела где-то внизу всевозможными оттенками синего. Шпили купались в лучах закатного солнца, причудливо меняющего их цвет с серебристого на золотой и время от времени задевающего горизонтальные крытые переходы и мосты, неведомым мне пока маршрутом соединяющие многочисленные башни между собой.
- Это… все мы сделали? – запинаясь, спросила я одними губами, опасаясь, что любое, слишком громко произнесенное слово тотчас развеет сотворенное волшебство.
- Если бы это было всем, - странно выделив слово, Джон знакомо ухмыльнулся, а после продолжил с большей осторожностью и едва заметным недоверием: - Ты, правда, ничего не помнишь? - вопрос был задан тихим, нежным шепотом. Его губы на миг коснулись моего уха, но я словно не почувствовала этого, отвлекшись на образы, неконтролируемой, сверхбыстрой вереницей замелькавшие перед моим мысленным взором. Они стали единым ответом на все мои, еще могущие возникнуть вопросы. – Там, в зале, ты ни с того ни с сего зарядила такую тираду, с которой ни один переводчик не справился… - продолжал, меж тем, Джон, ненавязчиво вторгаясь в мои рассуждения.
- В этом не было необходимости, - я сказала отвлеченно. - Язык создателей заложен в людской геном, его они поняли на ментальном уровне, услышав каждое мое слово в своих разумах. Что до моей памяти… - я моргнула, не переставая поглаживать руку Джона, свободно лежащую на моей талии. – Не думаю,.. что мне нужно помнить произошедшее и я этого хочу, - с минуту постояв в тишине и с трудом припомнив момент, когда я смотрела на свое бессознательное тело сверху, я осторожно развернулась в руках Джона. – Как долго меня не было? И… каким ветром меня занесло в Западную Европу?
- С тех пор, как все прекратилось и планета перестала быть похожей на гигантский всполох света, прошло три часа, - с компьютерной точностью известил Джон. - И сюда тебя принес не ветер, а я, - он улыбнулся моей любимой улыбкой и провел теплыми пальцами по моей щеке. Из его взгляда в этот момент исчезли последние проблески тревоги и страха.
- Почему именно сюда? – спустя пару минут молчания тихо поинтересовалась я, уткнувшись лицом в его теплую грудь и поймав ритм его сердца.
- Честно, - он положил ладонь на мой затылок, - понятия не имею. Во время всей этой заварушки с явлением Высших телепорт взбесился, как, впрочем, и вся остальная наша техника. И этот факт, скажу тебе, мало кого волновал. В отличие от… этого, - Джон снова сделал акцент, и я почувствовала, как он кивком указал на вид за стеклянной стеной. – Так случилось везде, Лиз. На всех материках, местами в океанах, в Антарктике, на месте прежнего аванпоста, - он вдруг отстранился, заставив меня почувствовать холод вместо тепла его тела. Встречный взгляд мгновенно стал проницательным. – Скажи, ты знала? - он пытливо прищурился, от чего темная складочка легка меж его бровей. - Об их планах, о том, что они сюда заявятся?
- Не имела ни малейшего понятия, - я отрицательно покачала головой, намеренно не сводя с него взгляда, чтобы в моих глазах он смог найти неоспоримое подтверждение словам. – После того,.. как они позволили мне вернуться, я потеряла с ними всякую связь. Джон, я даже предположить не могла, что они пойдут на что-то подобное.
- На что-то подобное?! – на его лице отразился предел удивления. – Меньше чем за десять минут они с нуля перекроили планету, Элизабет! Теперь в каждом океане Земли по пять Атлантид, на месте каждого из разрушенных городов из воздуха явилась своя Селина, - он указал себе за спину, - на каждом континенте, в каждом мегаполисе теперь есть что-то от них, и это что-то черпает энергию из такого количества МНТ, которое при всех наших сомнительных приключениях ни один член экспедиции в Пегас в глаза не видел! С момента их изобретения ядерные реакторы, при условии одновременной работы столько не дали!
- Джон, клянусь тебе, я об этом ничего не знала! Я и думать не смела, что нечто подобное в принципе возможно. Мне до сих пор сложно поверить, что это, - я резко обернулась, указав пальцем на открывающийся нам обоим вид, - реально и сейчас же не распадется на атомы, не уйдет назад, в глубины океана. Я не…
Он покачал головой, а затем прижал меня к себе.
- Я не прошу тебя оправдываться, Лиз. Я только, – он сглотнул, – хочу быть уверен, что они не намереваются являться сюда с заядлым постоянством, заставляя тебя сначала распинаться на мертвом языке на тему творения, а потом забирать тебя в неизвестном направлении, неизвестно насколько.
- Обещаю, - я посмотрела на него, - ближайшие пару миллиардов лет этого точно не повторится. Творцы все еще строго блюдут закон о невмешательстве.
- О да! – Джон закатил глаза. – Такого невмешательства Земля еще не знала. Кстати, - он резко изменился в лице, снова став осторожным, - не знаю, сказали ли они тебе и… помнишь ли ты…
Его слова воскресили в моем сознании новый образ.
- Мама! – не отдавая себе отчета, я резко рванулась из его объятий, но он удержал меня за руку. – Джон, они вернули ее, она… - сбивчиво и спешно объясняла я, надеясь, что он отпустит, но, вопреки ожиданиям, его хватка ничуть не ослабла, и от этого мне стало не по себе. – Джон? – я посмотрела на него недоверчиво.
- Не бойся, - легко поборов мое сопротивление, он притянул меня к себе. – И не волнуйся. Я отправил Дениэля погостить к тебе, с расчетом на то, чтобы все утряслось, и ты… проснулась. До тех пор он позаботится о Кэтрин со знанием всех тонкостей ситуации.
- Прекрасно! Уже все утряслось, и я проснулась. В чем еще дело, Джон? – во мне медленно пробуждалось раздражение от подсознательного ощущения того, что он чего-то мне не договаривает, или того хуже, сознательно что-то скрывает.
- Да ни в чем не дело, Лизбет, - как и прежде, он произнес мягко, но в то же время неуверенно. Его руки при этом соскользнули с моих плеч, перестав сдерживать.
- Что такое? – спросила я, старательно подавляя в себе инстинктивное недовольство. Я не хотела на него злиться, вместо этого осторожно взяла его руку в свою и медленно переплела наши пальцы. – Любимый, объясни мне, что не так?
- Все очень даже так, - Джон поднес мою руку к своему лицу. Я вновь ощутила манящее тепло его кожи и только теперь, кажется, смутно осознала, почему он осторожничает. – Лучше представить нельзя.
- Кроме того, - я прикусила от досады губу, - что я несдержанный вампир с исполосованным шрамами телом, которому опасно приближаться к собственной матери без должной подготовки... ее психики, прежде чем она увидит, в кого превратилась ее дочь.
- Зачем ты так? – глухо отозвался Джон, и с его лица мгновенно сошла улыбка, в глазах отразились упрек и грусть. – Затем же, зачем пыталась влить в себя это газированное пойло? – он отрывисто кивнул на разлитую под нашими ногами воду.
- Жажда не пройдет, если я не перестану всякий раз заглушать ее кровью. Ведь раньше я могла…
Он обнял меня и ласковыми, теплыми прикосновениями заставил замолчать.
- Обещаю, ты сможешь попробовать вернуть все обратно, я тебе помогу, но лишь после того, как твой организм полностью восстановится, - он осторожно приложил раскрытую ладонь к моему животу, именно туда, где тепло его руки ощущалось ледяной тонкой кожей наиболее остро. – Когда исчезнут шрамы, - его исполненный нежности взгляд вернулся к моему лицу; я устремила взгляд в пол, - уйдут из-под глаз синяки, на щеках взамен серых теней вновь появиться румянец, а губы не придется подставлять под свет заката, чтобы они казались розовыми, - легким касанием пальцев он приподнял мой подбородок и осторожно поцеловал меня. От этого я почему-то вздрогнула, будто он ударил меня током.
- Джон, до этого момента мне придется…
- Не придется, - он произнес уверенно. - Думаешь, по причине того, что я сам кровопийца, я не понимаю, насколько тебе это тяжело? - Джон снова поцеловал меня, и на этот раз я попыталась хоть как-то отреагировать, чтобы ему тоже было приятно. Я очень старалась скрывать клыки, но когда почувствовала на языке вкус его крови, от которой простое першение мгновенно превратилось в полыхающее в гортани открытое пламя, со злостью и сожалением поняла, что мне не удалось. – Все хорошо, - меж тем, прошептал Джон мне на ухо, ловко подставляя свое оголенное плечо под мои губы. – Укуси и возьми, сколько нужно.
- Нет! - я попыталась сопротивляться, отталкивая его от себя. – Я не стану. Вдруг моя слюна все еще содержит яд? Я не рискну…
- Прошло достаточно времени. Твой организм чист, Элизабет. И мне не трудно в любой момент пойти, убить что-нибудь и выпить… для нас двоих. Пей, - игнорируя сопротивление, он настойчиво прижал мою голову к своему плечу, - для тебя это легче, чем необходимость выбора очередной жертвы.
- Прости… - сдавленно прошептала я и в следующий миг с силой вонзила клыки в его тело. В очередной раз я не смогла совладать с желанием и придержать потребности своего организма. Образы-воспоминания, которые содержала его кровь, ярчайшими всполохами врывались в мое сознание с каждым новым глотком. Смотря на мир его глазами, я все сильнее понимала, насколько неправильно поступаю. Я забирала его силу, причиняла ему боль, так опрометчиво рисковала его жизнью… – Нет! – отпрянув, я сжала зубы и уперлась рукой в его грудь. Я хотела быть сейчас вдали от него, чтобы обезопасить его от своего присутствия, но он не собирался отпускать, держал крепко, даже поднял меня над полом, от чего мне пришлось обвить ногами его бедра. – Не держи, пусти… - просила я, держа ладонь на его груди и тем самым сохраняя расстояние между нашими телами. Это было единственным сопротивлением, на которое я была способна. Иначе бороться с ним я боялась, не хотела причинять боль и срывать на нем внутреннего зверя.
- Зачем? – обезоруживающе улыбнувшись, Джон как ни в чем не бывало поцеловал меня, слизав при этом всю кровь с моих губ. – В этот раз у тебя получилось очень аккуратно. И даже прическа почти идеальна, - свободной рукой он медленно убрал единственную, выбившуюся из плетения прядь. - Прямо сейчас можно назад к публике, - он усмехнулся, видимо, ничего не имея против того, что я так нескромно на нем повисла. – А если серьезно, - выражение его лица изменилось, - я принес твою любимую кожанку и джинсы. Уверен, тебе не терпится снять с себя классику.
- Джон… - опершись руками о его плечи, я покачала головой, осознав, что эту битву, как, в прочем, и множество ей аналогичных, я проиграла. Мой противник не оставил мне никакого другого варианта, кроме возможности сдаться. Что я и сделала, скромно улыбнувшись в ответ на выжидающее выражение его лица. – Неужели, где-то за углом обнаружился отстроенный Творцами бутик, где достаточно мысленно представить нужную вещь и тут же ее получить, не потратив при этом ни цента?
- Вообще-то, пока ты тут спала, я смотался к тебе домой за океан, где очень быстро нашел всё, что мне было нужно, также ни на цент не потратившись, - Джон с неохотой разжал руку, чтобы я с аналогичной неохотой могла с него спрыгнуть. – Кстати,.. видать Форд слишком буквально воспринял твою шутку насчет шеи за очки, - смазанным от быстроты и ловкости движением Джон извлек из кармана аксессуар. – Целехоньки. И, если мы планируем прогуляться и осмотреть местные достопримечательности, тебе они пригодятся. Дело к закату, но все же солнце еще не зашло.
Торопливо, но очень ласково коснувшись губами бесследно зажившего укуса на его плече, я уже хотела заняться вожделенной сменой некомфортной одежды, когда, пересекшись с его глазами, вдруг поняла, что всё это время он чего-то ждал. Он не упоминал об этом, не допускал это в свои мысли и, тем более, не намекал и не торопил меня, хоть это вовсе не значило, что он забывал об этом хотя бы на секунду с того самого дня, когда я впервые попыталась ему рассказать и была столь бесцеремонно прервана рейфами.
- Неправда, - ответила я на не прозвучавшее вслух утверждение. – Я заметила твое терпение и оценила его, - мягко коснувшись рукой его груди, я заглянула в наиграно бесстрастные глаза. Его лицо искусно лгало мне, скрывая истинные эмоции, истинную силу его любопытства и желания узнать. – И я прекрасно знаю, что оно не железное.
- Я тебя не тороплю, - тут же начал он. – Кроме того, если это что-то, чего мне знать не следует…
- Можно вопрос? – я прервала его попытки уйти от темы, а заодно с ними и всевозможные догадки, которыми полнилось его сознание.
- Любой, - мгновенно откликнулся Джон, и его немигающий взгляд замер на моем лице.
- Я спрошу потому, что при мне ты еще никогда сознательно не допускал этот образ в свои мысли. Лишь изредка это проявляется хаотичными обрывками в твоей крови…
Эти мои слова заставили его инстинктивно насторожиться, пусть он и не подал вида.
- Я покажу всё, что ты захочешь, мой ангел, только скажи, что именно?
Несколько секунд я молчала, размышляя над тем, каковы могут быть последствия моего любопытства. В конце концов, необходимость переборола осторожность, и я решила, что любой его ответ, ровно как и отказ ответить, я приму спокойно.
- Лиз, умоляю, не молчи!
- У тебя есть воспоминания о… Тейле. Несколько коротких моментов, полноту которых скрывает даже твоя кровь. Прошу тебя, расскажи мне, что ты тогда чувствовал. Впусти те чувства в свое сознание. Мне очень важно знать.
- Какие чувства, Лизабет? – на его враз окаменевшем лице отразилось замешательство, он шагнул ко мне, хотел прикоснуться, но в последний момент почему-то отдернул руку.
Тогда я подступила к нему сама, осторожно взяла его ладонь и прижала ее к своему животу.
- Джон, что ты чувствовал, когда также прикасался к ней и ощущал под ладонью не холод и твердость, а тепло и… жизнь? О чем ты думал, когда держал её сына в своих руках в той… рейфской стреле? – озвучив вопросы, которые еще совсем недавно я клялась никогда не выпускать за пределы своего сознания, я отпустила его заметно напрягшуюся руку и отошла назад, а он так и остался стоять неподвижно, с поднятой рукой и раскрытой ладонью, на которую смотрел так, будто прежде никогда не видел.
Долгое молчание и отсутствие какой бы то ни было реакции с его стороны заставило меня сильно пожалеть о том, что я с таким до предела легкомысленным неуважением отнеслась к личным моментам его прошлого.
- Ты права, - вдруг начал он, посмотрев на меня с такой бурей чувств, отраженной в темных глазах, что я вздрогнула, - сам бы я никогда не позволил тебе узнать, что я тогда чувствовал. Но раз уж ты спросила… - снова молчание.
- Забудь. Прости, мне не стоило… - глухим шепотом оправдывалась я, боясь поднять на него взгляд. Неожиданно он сам оказался рядом и обнял меня, несильно, бережно, но по-своему отчаянно.
- Я даже близко не хотел узнавать, какого это. Но Тейла… она захотела, чтобы я почувствовал, как ребенок толкается. И тогда… - он сглотнул и сомкнул губы, а затем неуверенно сам приложил ладонь к моему животу, плоскому, пустому и холодному. – На мгновение я позволил себе представить, что, сложись у нас с тобой все иначе, я мог так же прикасаться к тебе, чтобы почувствовать, как шевелиться наш с тобой малыш. Я думал, как бы в первый раз взял его на руки и как бы он посмотрел на меня мамиными,.. твоими глазами, - Джон говорил, а в его мыслях в такт словам оформлялся соответствующий образ, от которого у меня в горле встал ком, мешающий говорить, а на глаза навернулись слезы. Были ли они отчаянными или радостными, я не знала. Не думая, я потянулась к губам любимого, одновременно подталкивая его в сторону кровати.
- Прежде, чем вернуть меня, Творцы взяли с меня обещание в обмен на возможность снова быть с тобой. И сегодня, выполняя свою, до этого неизвестную мне часть сделки, они пришли сюда, чтобы напомнить мне о моей, - глубоко вдохнув, чтобы собраться с мыслями, я выдала на одном дыхании, не сводя взгляда с его лица: - Джон, они создали сегодня новый мир. Мир для людей, но в тоже время не совсем для них, потому что они хотят, чтобы мы с тобой создали новую жизнь, которая станет жить в этом мире.
Он долго молча смотрел на меня, пытаясь осознать истинность услышанного. Он искал скрытый подтекст, пытался придать моим словам иной смысл, которым обычно Высшие сопровождали каждое свое решение, двоякий намек или завуалированную просьбу. В конце концов, его лицо озарила ослепительная, столь обожаемая мной и столь редкая в последнее время мальчишеская улыбка. Я ожидала, что он что-то мне скажет, но он не произнес ни слова, принявшись покрывать поцелуями мое лицо и шею. Я не успела заметить, как оказалась плотно зажатой между кроватью и его сильным телом. Его действия отвлекали, в то время как его руки проворно избавляли меня от одежды, в лохмотья разрывая податливый, тонкий материал.
- Что… ты делаешь? – срывающимся шепотом пролепетала я, судорожно вцепившись в волосы на его затылке. – Джонни…
Отвлекшись, он поднял на меня недоумевающий взгляд и невозмутимо пояснил:
- Я исполняю их пожелание. Раз уж они в кое-то веки исполнили мое, решив не отбирать у меня моего ангела.
- Они не определяли временных рамок, - я сказала, целуя его осторожно, ненавязчиво. «Все зависит от нашего желания в конкретный, зависящий только от нас двоих промежуток времени».
- Но я подумал, что ты хочешь… - он остановился, увеличив пространство между нашими телами и дав мне возможность вновь обрести контроль над своими действиями.
- Хочу, - уверила я, проведя ладонью по его щеке. – Очень хочу, но пока… не могу. Я пока слишком другая.
- Прости, - понимание отразилось в его глазах, он сел. - Мне стоило самому об этом подумать.
- Кроме очевидных препятствий, - я села следом за ним, рукой прижав к груди то немногое, что осталось от блузки. – Сегодняшние события, надо думать, только усилили в понятии людей мою божественность. Стало быть, я все еще слишком популярна. И я не хочу, чтобы наш малыш рос в самом центре этой сомнительной популярности, перенимая часть ее на себя. Я хочу, чтобы наш ребенок принадлежал только нам с тобой и чтобы никто другой не имел на него внегласных прав, сразу по рождении вверяя ему какой бы то ни было титул и расписывая его судьбу по судьбе его отца и матери.
- Ты сотни раз права, любимая, - он осторожно приблизил свое лицо к моему, коснувшись моего лба своим. – Но ты уверена, что у Творцов не семь пятниц на неделе и они не передумают, решив изменить свои планы?
- Абсолютно уверена, - я улыбнулась в дюйме от его губ. – Это не та ситуация и не та ступень принятых решений, когда имеет место двойственность. Это договор на уровне созидания, часть которого уже приведена в исполнение. Не мной и даже не ими. Арес начал процесс передела Мироздания, которой может быть лишь завершен тем или иным способом, но не прерван и не обращен вспять. Двумя словами: все сложно.
Он качнул головой и улыбнулся.
- Тремя словами: я люблю тебя. И это очень просто. Я люблю тебя больше всего на свете, Элизабет Шеппард.
- А я люблю тебя, единственного во всем Мироздании мужчину, чью фамилию готова носить до скончания времен.
Наши губы в который раз оказались на том опасно-близком расстоянии, когда избежать взрывной волны не представляется возможным. Я вдохнула его дурманящий сознание аромат, от наслаждения прикрыв глаза, как вдруг… завибрировал браслет и засветилось кольцо. Не планируя отвечать, я только опустила на руку взгляд и…
- Кто? – спросил Джон подозрительно, хотя на самом деле ему сейчас даже гибель параллельной Вселенной показалась бы заурядным, не требующим внимания событием.
- Твой брат, - ответила я, приподняв от удивления бровь. – И, кажется, звонит он именно затем, чтобы самолично убедиться, что я жива, и, как закономерное следствие этого, ты тоже жив.
- Почему он звонит тебе? – на лице Джона появился интерес.
- Потому что он прекрасно знает, что если вдруг я не была бы жива, тебе звонить бессмысленно.
- Резонно, - согласился Джон безо всякого выражения, после чего вдруг вихрем соскочил с кровати. – Что-то мне подсказывает, что от турне по гостям нам с тобой в ближайшее время не отвертеться, - нараспев заявил воодушевленный возлюбленный. - Как смотришь на то, чтобы начать с Вашингтона?
- Положительно, - поднявшись следом за ним, я занялась тем, что методично дорвала на себе остатки одежды. – Хочу увидеть маму, - во мне с новой силой взыграло нетерпение и насей раз, судя по взгляду, Джон всецело его разделял, не намереваясь лишать меня инициативы.
Впервые за долгие, такие нелегкие и предельно насыщенные событиями месяцы новой жизни алый взгляд любимого светился спокойствием, уверенностью в наступлении завтрашнего дня, счастьем, которому отныне не было предела и которому не мешало постоянное напряжение, вызванное необходимостью проживать каждый день, как последний. Теперь мы оба точно знали, что наше время ничем неограниченно, что в нашем распоряжении вечность. Сегодня, сейчас, в это самое мгновение нами дописана последняя страница той главы наших отношений, где их методично проверяли на прочность, раз от раза закаляя испытаниями, в которых любые другие узы давно бы пали. Мы же от простого знакомства обычной женщины с обычным мужчиной пришли ко всей той сверхъестественности, что ныне имеем лишь благодаря, через что вынуждены были пройти. Наша любовь не стала бы тем, чем она стала без ада, который мы пережили, у самой смерти отвоевав право быть вместе, быть счастливыми, широким росчерком перечеркнув все обстоятельства, мешающие нам создать семью. Да, мы бессмертны, да, наши тела застыли во времени, без возможности изменяться, и это должно было бы обернуться не решаемой проблемой, если бы ни одно но – воля Высших, нацеленная со временем изменить устройство всего сущего. В конечном итоге то, чего они хотят, чего однажды захотим мы – вполне естественно. Желание оставить после себя что-то значимое, что-то лучшее, доверив это тем, кто будет после нас – незыблемый закон жизни, ведомый любому виду, когда-либо существующему в Мироздании. Отныне это и нам не чуждо, ибо все карты созидания в одночасье оказались в наших руках. Мы больше не висим где-то между двух противоположных состояний: мы ни живые мертвецы, не падшие ангелы, не демоны. Мы родились людьми, ими и остались, только не каждому дано это заметить за красным цветом наших глаз и изменившимся мнением о ценности жизни. Вечность не досталась нам легко, и с учетом причины, по которой мы ее имеем, она бесценна не потому, что нескончаема, а потому что отныне каждая секунда будет приближать нас к цели, которую при всех возможностях не достиг Арес, извратив саму суть и избрав не те средства достижения.
Жизни в глобальном ее понимании свойственны перемены вплоть до передела с нуля, но лишь стараниями тех, кто способен дать верный толчок этому переделу.
И имя ему не смерть, и даже не бессмертие, а новая жизнь.
Сообщение отредактировал Lady_Di - Суббота, 08 Февраля 2014, 13:45
|
|
|
|
|
)
