Добавлено (10 Октября 2012, 12:02)
---------------------------------------------

Добавлено (10 Октября 2012, 16:20)
---------------------------------------------
- Ты голоден, - она произносит мягким шепотом спустя тридцать секунд молчания.
- Я не хочу оставлять тебя одну.
- Ты говорил то же самое вчера... и позавчера. Я могу блокировать само ощущение жажды и некоторые из ее последствий, но лишь некоторые, потому что от иллюзии ты не насыщаешься. Твое тело слабеет, а вместе с ним, даже еще быстрее, ослабевают твои ментальные возможности. Ты сам даешь Аресу возможность контролировать тебя.
- Я не хочу, чтобы пострадали люди, а именно это произойдет, стоит мне сейчас уйти от тебя.
- Уходить необязательно, - ее рука, до этого мирно лежащая на моей груди, пришла в движение. Горячая ладонь ласкающим медленным движением поднялась от груди до горла, невесомые хрупкие пальчики задержались на яремной впадине, затем коснулись подбородка и щеки. Я прикрыл глаза от наслаждения, никак не ожидая того, что последует за секундным отвлечением...
- Лизабет, ты в своем уме!? – ошарашенно, на октаву громче, чем нужно, воскликнул я, отталкивая ее запястье, которое недвусмысленным намеком оказалось в дюйме от моего носа и губ. – Я никогда... Лучше я резню средь ночи в городе устрою, под окнами Белого дома, но тебя... Лиз, никогда! Забудь об этой, с позволения сказать возможности!
- Попробовать стоило, хоть я и предвидела именно такую твою реакцию, - невинно улыбнувшись, она обернулась на закрытую дверь, по ту сторону которой раздавался характерный скрежет когтей по деревянному наличнику и короткие, но настойчивые завывания. Подчиняясь взгляду Лиз, дверная ручка повернулась, после чего Сэдж довершила дело, толкнув дверь лапами. – Сэджвик, - Элизабет улыбнулась, садясь. – Сэджи, иди сюда, иди ко мне, - она вытянула перед собой руку, маня собаку.
- Лиз, ты меня сегодня пугаешь. Что у тебя на уме?
Она не ответила, лишь улыбнулась, когда четвероногая забралась на кровать с ее стороны, аккуратно переступила через ее скрещенные ноги и улеглась посередине между нами. Взявшись за ошейник, Элизабет развернула вислоухую морду к себе. Значение их взаимного долгого обмена взглядами осталось для меня за кадром. Впрочем, интуиция подсказывала мне достаточно, чтобы я предусмотрительно отодвинулся от обеих.
- Элизабет – это собака. Типичный лабрадор, пусть и взрослый. Условно говоря, в ней ложка крови. Даже если я выпью ее всю, чего в здравом уме никогда не сделаю, это ничего существенного не даст, будет только хуже.
- Доверься мне.
- Причем тут доверие, Элизабет? Ты просишь, чтобы я прямо здесь, у тебя на глазах убил твою питомицу, не стану упоминать, что любимую, а после, как ни в чем не бывало, соорудил холмик с импровизированным крестиком на заднем дворе?
- Джон, прошу тебя, - она подалась вперед, не сводя взгляда с моего лица. – Доверься.
- Это полнейший бред, Элизабет!
- Это не бред, Джон, это реальный вариант, который я тебе предлагаю, тоже будучи в здравом уме. И заметь, я ничего не говорила о холмике с крестиком. Даже не упоминала.
- Надеешься на мою сдержанность? – я невольно оскалился. – Напрасно! Чудом будет, если, растерзав ее, я не накинусь на тебя, или на Кэтрин. Играть с инстинктами вампира, все равно, что двухлетнему ребенку дать в руки гранату, показав наглядно, как выдернуть чеку.
- А я шутить не собираюсь, Джон, – ее взгляд сверкнул серьезностью и решительностью. – Пожалуйста, Джонни. Я бы не предлагала, если бы не знала, как все произойдет и чем закончится.
- Элизабет, я ее убью, тебя напугаю или, упасите Творцы, причиню тебе боль. Такой риск не оправдан, Лизабет. Ради всего святого, не парой глотков собачьей крови!
Вместо продолжения явно бессмысленного с ее точки зрения спора, она потянула Сэджвик за ошейник –щелкнула застежка, и кожаный ремешок, пусть не сильно, но все же скрывающий от меня соблазн, остался в ее руке. Не глядя, она бросила его куда-то в угол комнаты, а собака, тем временем, как зомбированная, без страха и сопротивления, улеглась прямо ко мне на колени, обдав волной живого тепла, идущего от точки пульса под светлой шерстью выше холки.
Дальнейшие пререкания потеряли всякий смысл. Я не хотел, чтобы Элизабет сомневалась в моем к ней доверии, самое ужасное, я больше не мог игнорировать голод, пробужденный манящим движением крови в венах и артериях под тонкой шкурой.
«Ненавижу!» - мысленно прорычал я, понимая, что пути назад нет. Теперь либо собака, либо Элизабет. Выбор не заставил себя долго ждать. Стремительным движением прижав животное к кровати, я не менее стремительно оказался сверху, чтобы мгновением позже вонзить клыки в мохнатую шею. Кровь хлынула пульсирующей, двойной струей. Горячая, в отличие от моей собственной, жидкая, доступная, как никогда прежде. Впервые за время моего бессмертия, жертва не сопротивляется мне,.. нисколько, даже впервые секунды. Ни инстинктивной попытки освободится, ни предсмертных трепыханий, ни даже визга, будто я сперва убил, и только после начал питаться. Но ведь это не так!..
Кровь! Мои глотки все более жадные. Забыв о всякой осторожности, я безжалостно вгрызаюсь в теплую плоть, забирая все больше и больше жизни. По крайней мере, мне так кажется, вот только сердце не слабеет, оно, как и прежде, отбивает ритм, все так же сильно и полно жизни. Кажется, я уже выпил намного больше, чем было в несчастной хвостатой, однако стойкий пульс все так же неистово бьет отбойным молотком по моему слуху...
«Что это, черт возьми?»
«Все хорошо, Джонни. Все хорошо, не бойся», - ее пальцы путаются в волосах на моем затылке. Я ощущаю прикосновение и, понимая краем сознания, что это Элизабет, пытаюсь сдержать утробное рычание – не выходит, она отвлекла меня, я разжал челюсти, и звук клокочущего рычания распространился по комнате.
- Отойди! – прохрипел я, тяжело дыша. На миг наши взгляды встретились. В ее раскрытых мыслях и поразительно спокойных глазах я увидел свое отражение. Всего на долю секунды, ничтожное мгновение, но оно пробудило во мне достаточно здравомыслия, чтобы исчезнуть в ванной, ненамеренно хлопнув дверью так, что дрогнула стена.
«Докатился! Кто следующий? Кэтрин? Или, быть может, сама Элизабет?! Ну а что!? Ведь ее собакой, которую я сам выгуливал и с которой дурачился, сбивая потешной игрой хищную спесь, я не побрезговал,.. убил без задней мысли!» - дрожа от ярости и взбешенных свежей кровью инстинктов, я провел рукой по плиточной мозаике, оставляя на ней продольные царапины. Не существовало таких слов и мыслей, которые смогли бы описать то отвращение, которое я сейчас испытывал к самому себе. И Элизабет меня не оправдывала. Да, это ее идея, она предложила, но я согласился, пустив инстинкты на поводу звериных желаний.
За безудержным рычанием, разрывающим глотку, я не прислушивался к звуковому фону, стараясь игнорировать соблазнительный влажный ритм, учащенные вдохи,.. короткий, секундный визг, слишком внезапно возникший и растворившийся в относительной тишине. Я не обратил на него внимания, зная, что такое вполне возможно, и уже не единожды мне приходилось слышать в своем сознании ментальный импульс мертвой жертвы. Обычно это меня не задевает, даже доставляет удовольствие, но сейчас...
Движения за стеной, Элизабет что-то говорит, но я не хочу ни слышать, ни понимать смысла ее слов. Льющаяся вода помогает в этом, минимально, но все же затмевая собой звуки второго плана. Я напряженно вслушиваюсь в каждую летящую под всеобъемлющей властью гравитации каплю, пытаясь обуздать освобожденное кровью, второе «я» – сущность монстра и убийцы, воистину не знающего границ.
«Не заходи сюда! Не приближайся ко мне, Лизабет!» - я мысленно предостерег ее, тщетно пытаясь избавиться от навязчивого ощущения, будто она не одна. Острый слух настойчиво терзали двойное биение жизни, легкая поступь след в след за Элизабет, не ее дыхание и запах, животный, по-своему притягательный, манящий...
Дверь распахивается настежь. Влажный воздух мгновенно вбирает в себя обновленную волну ароматов, чутко уловимых вампирским обонянием. Человеческий, неприкасаемый – Элизабет и звериный – Сэджвик; оба они в одинаковой мере сильны и реальны для моих ощущений, оба принадлежат дышащим, излучающим тепло, живым существам. Лиз подходит ко мне, я с закрытыми глазами чувствую, как стремительно сокращается небольшое расстояние, ощущаю прикосновение слегка дрожащей, теплой руки, причем, именно теплой – не горячей, какой она была пять минут назад.
- Малыш, скажи мне, что я не сошел с ума.
- Ты не сошел с ума, - уверенно подтверждает Элизабет и улыбается в нескольких дюймах от моего лица. Ангельская улыбка, которую я ощущаю ментально, недвусмысленно просит объятий, но я не решаюсь коснуться ее, отступаю назад. Открываю глаза и с минуту ошарашенно, растерянно смотрю на мохнато-хвостатое создание, примостившееся на задних лапах в углу.
- Ладно, - моргнув, я отвел взгляд от собаки и потряс головой, - допустим, ты права, но... тогда, объясни, как!? – я кивнул на Сэдж. – Ладно, чем черт не шутит, говоря, что у котов девять жизней, но мы в реальности живем, и я точно не шутил, вгрызаясь в ее глотку... Нет, Элизабет, – увернувшись от ее прикосновения, я сомкнул окровавленный губы. Мне до боли не хотелось, чтобы она видела таким мое лицо, но она упрямо смотрела, а я с сожалением не мог найти в спокойных глазах ни намека на отвращение. – Тебе лучше уйти, - я отвернулся, тыльной стороной ладони стирая с подбородка свежую кровь.
- Я оправдала твое доверие? – она взяла меня за руку и, не пытаясь развернуть, прижалась к моей спине, положив голову мне на плечо.
- До сих пор ни одна моя добыча из мертвых не воскресала, - озвучив вслух назойливую мысль, я сжал ее руку. Лиз нужна мне не меньше, чем кровь, и, несмотря на то, что я всегда стремлюсь держать ее подальше от своей кровожадности, я не могу отрицать, что она важна не только для человеческой моей части. Становясь зверем, я не перестаю ее любить. Ее близость всегда успокаивает, рядом с ней исчезают границы невозможного как для меня самого, так и для мира вокруг. – И теперь немного... странно видеть свой поздний, а самое главное, состоявшийся ужин живым, - я напряженно сглотнул.
- Просто до сих пор ни одной твоей добыче не посчастливилось оказаться рядом со мной, - она вновь улыбнулась и поцеловала меня в плечо. – Теперь вам обоим не помешал бы душ, - Элизабет отстранилась, скользнув оценивающим взглядом сначала по мне, затем по четвероногой любимице. – Кто первый?
Глубоко вдохнув, чтобы совладать с эмоциями, я стянул с себя футболку.
- Полагаю, тот, кому дольше всех сохнуть, ну а я... искупаюсь в процессе.
- Отлично! – Лиз повела плечами, давая шелковой ткани халата беспрепятственно соскользнуть с ее плеч, оставшись в пеньюаре. – Сэджи!..
Собака повиновалась ей с полуслова, сорвалась с места, дружелюбно виляя хвостом, подбежала к нам и даже не побрезговала обнюхать меня, пока я во все глаза смотрел на ее шею и хребет, которые, согласно всем мыслимым и немыслим представлениям, должны быть переломаны, а само мохнатое тело, обескровленное и разорванное на куски, – валятся по разным углам комнаты.
- Прости меня, звереныш, - наклонившись, я максимально осторожно притянул животное к себе и запустил пальцы в слипшуюся от крови, всклокоченную шерсть, под которой скрывалась мягкая, гладкая, без следов укусов и шрамов шкура. – Лиз,.. я даже представить боюсь, чего тебе это стойло?
Регулируя воду, она лишь покачала головой, давая понять, что это не та тема, которую она хотела бы затронуть, в начале третьего ночи купая питомицу.
- Думаю, собачий шампунь искать придется долго, поэтому будем тебя мыть гелем для душа. Джон, подай, пожалуйста...
Вот так все просто в ее понимании. Всего-навсего смыть следы того, что я сделал и как страшный сон забыть. Ни обвинения, ни страха, ни отвращения к крови, которой для любого нормального человека здесь чересчур много.
- Джон?.. Эй, мы здесь, – она слегка потрясла меня за плечо, на ее лице продолжала играть легкая безмятежная улыбка, но стоило мне сфокусировать взгляд, Элизабет посерьёзнела. - Перестань попусту себя терзать. Я в порядке, Сэджвик тоже, тебя не мучает голод, и при всем при этом Аресу не удалось заставить тебя убить человека. Что, кроме этого, не так, любимый?
- Все так, Лиз, - я прижал ее ладонь к своей щеке, наслаждаясь нежностью кожи. – Все так, любимая, кроме того, что ты всему свидетель. Ты видишь весь этот кошмар и...
- И это абсолютно ничего не меняет, Джон, - она потянулась ко мне за поцелуем, но я в очередной раз отпрянул, чем заслужил струю разбрызгиваемой душем воды прямо в лицо. Пользуясь моментом, Элизабет придвинулась еще ближе, упершись руками мне в грудь. Одежда на нас обоих постепенно намокала, прилипая к телам. Красные ручьи, закручиваясь воронкой, стекали в водослив, а шерсть Сэджвик, пропитываясь влагой, уменьшалась в объеме, свисая с покатых боков и лап, делая собаку все больше похожей на гигантскую выдру-мутатнта. Не отвлекаясь от сего зрелища и не желая причинять неудобств расположившейся на моих коленях Лиз, я вслепую нащупал рукой какой-то флакон, так удачно свалившийся с верхней полки.
- А что? Весьма недурно, – смотря на темно-синюю наклейку, красноречиво гласящую «Сила и блеск», я приобнял за плечи Элизабет. – Хвостатая, тебе ведь не принципиально важно, мужским или женским шампунем тебя намылят? Мне он все равно не нужен, только срок годности зря капает...
- Давай я, - ухмыльнувшись, Лиз со знанием дела забрала у меня флакон. – Сэдж, я знаю, какой любовью ты всякий раз проникаешься к пене, но сегодня без нее никак. Иди сюда. Сидеть... Вот так, - Элизабет взъерошила шерсть на загривке собаки, после чего от души полила образовавшийся «ирокез» гелеобразной прозрачной массой шампуня. Хвостатая недовольно заворчала, потрясывая головой, но стоило подключиться к процессу купания мне, как все недовольство мгновенно испарилось. Животинка не знала, в какую позу ей стать, и в какой из полусотни морских узлов завязаться, чтобы только нам было удобно ее отмывать. По мере размыливания шампуня выдра-мутант эволюционировала в живую мочалку, которая грозилась вот-вот...
- Сэджвик, умоляю, только не это!.. – Лиз предостерегающе выставила вперед руки, но было поздно. Чуткий собачий нюх не выдержал натиска пены и мыльных пузырей – раздался глухой «чих», а за ним, как по инерции, собака сгруппировалась, напряглась, встряхнувшись от кончика носа до кончика хвоста, полминуты методично забрызгивая пеной нас, пол, стены – словом все, что только было в ванной.
- Насчет: «Искупаюсь в процессе», ты... оказался прав, - сквозь прерывающийся смех, плавно, но неотвратимо перетекающий в заразительный истерический хохот, заметила Элизабет. Голубоватая пенистая «шапка» покрывала ее мокрые волосы. Насквозь пропитанный водой пеньюар прилип к телу, будто нарочно выделяя самые желанные особенности точеной женской фигуры. Запретные мысли и фантазии завертелись в голове с невероятной скоростью, уследить за собственными действиями и звериным магнетизмом, направленным не в то русло, было уже невозможно, как вдруг Сэджвик с игривым визгом прыгнула мне на грудь. За эту, казалось бы, мелочь, я возблагодарил небеса. В полный рост на задних лапах собака доставала мне до шеи, а ее игривый настрой в купе с по-прежнему разбрызгивающейся пеной отвлекли меня достаточно, чтобы я смог снова овладеть собой. Элизабет тем временем набросила халат и подобрала мокрые волосы в незатейливый хвост. Ей было весело, с ее лица не сходила улыбка, глаза светились от счастья, вот только где-то в его тени была усталость, которую Элизабет за долгое время совместной работы научилась скрывать ото всех, кроме меня.
- Пара заканчивать ночные помывалки, - подняв с пола брызжущий душ, я сделал напор послабее. - Ко мне, хвостатая. Коли уж наломал я дров, пора самому подключаться к исправлению. А ну сидеть!.. Лапы вверх... Боком, боком... А теперь изобрази из себя невинно убитого зайца, - я повалил собаку на спину лапами кверху. – Извини, подруга, по-другому никак, у тебя в подшёрстке дофига шампуня...
- Как считаешь, она до утра сама высохнуть успеет? – Элизабет улыбнулась, успокаивающе трепля собачье ухо. – Или нам придется сушить ее феном?
- Ага, в четыре руки, - мысленно представив сею процедуру, я сам не заметил, как улыбнулся. Видя мою улыбку и очевидно чувствуя, как постепенно успокаивается во мне все нарочно потревоженное этой ночью, Элизабет просияла в ответ. Капли воды стекали по ее уставшему, но счастливому лицу, а в эмоциях царили спокойствие и долгожданная уверенность в завтрашнем дне. Я чувствовал все, что чувствовала она, я верил в эти чувства и понимал одно: даже у таких как я, бездушных убийц с каменным сердцем, есть ангелы. Разумеется, не у всех, но я один из немногих, кому повезло. Мне выпал шанс быть рядом с той, которая сознательно искупает мои грехи. – Мой ангел, - медленно, ласково я провел по ее щеке, убирая в сторону мокрую прядь. Для меня она была не только женщиной, которую можно любить и целовать, не только самкой, ради которой звериная часть меня растерзает любого, но и хранителем моей души. В ней весь я: мое сознание, мое сердце, мои мысли, желания и страхи. – Я люблю тебя, - осторожно, ненавязчиво я коснулся ее губ в медленном, сладком поцелуе.
Ответ прозвучал ни вслух, ни мысленно, он был передан через эмоции и подтвержден действиями, с добавлением еще одного значимого словосочетания: «Вместе навечно».