Edison, exactly! I like this moment. Especially in english
Добавлено (22 Сентября 2012, 23:21) --------------------------------------------- Резкий толчок, секундное ощущение падения в пустоту, которое заставляет меня вздрогнуть и открыть глаза. Надо мной нависает, полностью загораживая обзор, нечто большое, мохнатое, горячо дышащее в лицо... - Сэдж... – простонала я, но звука голоса не услышала. Впрочем, он не был важен за волной противоречивых эмоций, разом охвативших столь резко вернувшееся сознание. Глаза закрылись сами. «Сон?.. Неужели только сон? Такой реалистичный... Все воспоминания в нем, все события миссии в точности, как по шаблону, повторились... А что если?.. О, Боже!.. – я оцепенела, все внутри меня буквально инеем покрылось от ужаса догадки. Снова и снова в мыслях возникали сцена последней секунды сна. – Его кровь была во мне, я...» - Джон! – выкрикиваю хриплым голосом, открываю глаза и порывисто сажусь, все с тем же, не на йоту не ослабевшим леденящим ужасом обнаружив себя в собственной комнате, лежащей на собственной кровати. В горле сухо, сглатывать густую слюну неприятно, но всерьез приурочить это чувство к обращению в вампира я не успеваю, воспоминаниям и логическому объяснению противоречит новая волна ощущений, не эмоциональных – физических. Слабость, вынуждающая меня откинуться обратно на подушку; комната плывет перед глазами, в голове, если не считать основанный на событиях миссии сон, сплошной туман. Ни конкретики, ни остроты восприятия, ни хронологии событий, ни даже сколько-нибудь ориентации во времени. Вампиры так себя не чувствуют. Не должны, насколько я могу судить. Если забыть о голоде, они вообще не чувствуют дискомфорта физической оболочки, я же... чувствую жажду, в горле першит, губы сухие. «Что если все остальные противоречия – всего-навсего следствие голода новообращенной, еще не успевшей вкусить первую кровь и завершить трансформацию? Если так, почему я одна? Почему дома? Джон бы никогда не допустил подобного. Он бы забрал меня от людей как можно дальше, от всех, и в первую очередь от родных, он бы... Но его нет рядом! Почему?.. - в мыслях мгновенно сформировался образ-воспоминание его окровавленного торса, глубоких царапин на спине. – Ранен? На охоте? Злится на меня за то, что я добилась желаемого? Быть может, как бессмертная, я стала ему безразлична? Или... – мысли неуловимо сменили полярность, оттеснив в сторону вариант обращения и противопоставив ему более правдивую версию: - Это просто не моя реальность, и на самом деле я лежу сейчас без сознания рядом с ЗВ-1 на той, зараженной нанитами планете. Запутавшись во множестве реальностей, уготованных первому отряду, я разделила участь доктора Джексона, полковника Митчелла, Мал Доран и лейтенанта Хейли... Мое сознание снова слилось с коллективом репликаторов, и теперь мир вокруг – подделка, в которой нет места Джону, тем более, в облике бессмертного. Сейчас я спущусь вниз, а копия мамы с правдоподобным выражением сочувствия на лице скажет, что никакого Джона не существует, что ЗВ-1, проект «Звездные Врата», Атлантида, Селина и прочие, такие реальные для меня вещи – банальная игра воображения, сон, последствия разрыва с Саймоном, что угодно, только не правда, в которую я имела неосторожность поверить». От этих мыслей, наполнивших сознание, хотелось кричать. Я внутренне сжалась от инстинктивного страха. От одного лишь призрачного намека на возвращение в бесконечность кошмара и адских мучений расхотелось жить, чувствовать и вообще существовать в какой бы то ни было форме. «Кольцо!.. – подняв к лицу левую руку, я с замиранием сердца не обнаружила на безымянном пальце заветного украшения. – Ну, конечно,.. я ведь доверилась, привыкла к мысли, что все позади, а теперь...» - Сэджвик, исчезни! – будучи на грани истерики, я со всей силы пихнула собаку рукой. Вожделенная идея обращения развеялась прахом от ощущения сильного сопротивления. Обижено взвизгнув при падении на пол, животное зацепило лапами одеяло, почти полностью стянув его с меня – по коже пробежал неприятный холодок. На мне не было формы, которую я сама же одела перед миссией, на мне вообще не было одежды, за исключением нижнего белья и... футболки. Той самой, черной, форменной, которую одергивал Джон, перед... Резко сев, я осмотрела более внимательно себя и пространство вокруг. Голова от резкой смены положения пошла кругом, в глазах потемнело, но усилием воли проигнорировав настойчивую необходимость лечь, я осталась в сидячем положении. Только голову опустила, от чего волосы упали на лицо, ухудшив видимость, однако я была этому несказанно рада: «Мои волосы!.. Они при мне, я не бритая наголо, они ни короче, ни длиннее, а такие же, какими я их запомнила за два месяца. Моя комната не изменилась, все мои,.. наши вещи на местах. Рубашка Джона, его напульсник и жетон... Мое кольцо! - взгляд, отчаянно мечущийся в пространстве от одной приметной и памятной вещи к другой, остановился на тумбочке. Алый блеск рубинов на светло-серой поверхности... – Оно – не фантазия, оно существует, - насколько смогла быстро, я вернула украшение на палец, и мне было решительно безразлично, по какой причине его сняли. От уже знакомого ощущения электрического тока под кожей сердце забилось быстрее, грозясь сию секунду выпрыгнуть из груди от внезапного счастья. - Мой мир - не иллюзия! Джон никуда не исчез, он просто... Где он? – любопытство, беспокойство и множество второстепенных вопросов завладели сознанием, властно оттеснив инстинктивный страх и панику на задний план. Минуту назад грубо отвергнутая Сэдж снова подошла ко мне в надежде на снисхождение, и теперь уже я, молча извиняясь, растерянно запустила пальцы в шерсть на ее шее. В разбежавшихся по самым темным уголкам сознания мыслях постепенно формировались детали. Подобно мозаике, они фрагментально собирались вокруг основных воспоминаний. Планета, дорога от Врат до местонахождения устройства Атерро, потом... Все, произошедшее потом, упрямо не хотело вспоминаться и, что еще больше пугало, восприниматься, как объективная реальность. Качнув головой, я медленно встала с кровати, в очередной раз поставленная перед фактом своей, постепенно становящейся все более болезненной, со всеми вытекающими, человечности. Казалось, мое тело в данный момент находилось отдельно от сознания. Не по причине боли, она была вполне терпимой, чего нельзя было сказать о слабости. Ноги казались ватными, пришлось в буквальном смысле силком заставить себя дойти до ванной, при каждом осторожном шаге перестраховываясь, чтобы пол оставался на месте, и комната не вращалась перед глазами. В зеркале над умывальником отразился персонаж из хоррора с участием зомби: бледная, с синюшными мешками под глазами, сухими губами, растрепанной и запутанной до состояния «лучше остричь, чем попытаться расчесать» гривой волос. Я застонала, закрыв глаза, чтобы хотя бы полминуты не видеть весь этот ужас. Память будто ждала этого момента. Моментально вспомнился каламбур сознаний, просьб, убеждений и одновременной борьбы за свободу собственного разума. Затем... толчок и полет с падением на спину, стена щита, звериная, оборонительная стойка Джона, его разъяренное рычание и звуки выстрелов в упор... Обняв себя руками, я рефлекторно задержала ладони именно там, где, судя по воспоминаниям, меня поддерживали руки Джона. Открыла глаза, нехотя убрала ладони, чтобы, ничуть не удивившись, видеть синие-фиолетовые отметины, до точности повторяющие контур его сжатых пальцев. Синяки были на обоих предплечьях, на плечах, кольцом на правом запястье,.. едва заметные следы присутствовали на скуле, там, где он брал мой подбородок, чтобы развернуть к себе лицом. «Не важно! Не смертельно, все остальное со временем пройдет, - раздраженная тем, что позволила себе заострить внимание на подобного рода мелочи, я машинально повернула кран холодной воды и подставила руки под струю. Глаза, меж тем, неосознанно продолжали замечать в пространстве разного рода предметы – безделушки, но слишком необходимые моей вере в реальность происходящего: его зубная щетка в стакане, его полотенце с эмблемой ВВС, контейнер с линзами на второй полочке зеркального шкафчика, в точности там, куда я его ставила. Незначительные вещи, но каждая из них, подтвердив свое существование, питала мою надежду, успокаивала, укрощала мои внутренние страхи, усмиряла крупную дрожь, из-за которой еще сложнее было устоять на ватных ногах. – Все хорошо, Элизабет. Он внизу, помогает маме, смотрит DVD и ждет твоего пробуждения. Все в порядке», - я пыталась себя успокоить, старательно отгоняя прочь навязчивые эмоции, подспудные им сцены борьбы и душераздирающие крики чужой боли, причиной которой стала я. Я причиняла адскую боль. Мой взгляд поставил Древнего-вампира на колени, заставив его униженно извиваться в ногах. Мое сознание смогло убить, безжалостно уничтожить и замести все следы физического воплощения десятитысячелетнего существа. Отразив лишь ничтожную часть их возможностей, я превратилась в убийцу. – Я... убийца! – нервно швырнув щетку назад в стакан, едва не скинула его. Расческу ожидала многим худшая участь. Она вспыхнула и осыпалась пеплом на белую керамику после первой же, неудачной попытки гребня продраться сквозь мои волосы. Дальнейшие увещевания вроде «все хорошо» потеряли актуальность, вопрос: «Где Джон?» - стал первостепенным, затмившим собой все остальные и требующим незамедлительного ответа. Обычно Джон всегда был рядом, о моем пробуждении он узнавал быстрее, чем я открывала глаза, он слышал, как я дышу, находясь в другой комнате, а то и вовсе за пределами дома. Я сама вот уже почти месяц чувствовала его присутствие благодаря растущей ментальной связи между нами, но теперь... в сознании пусто, я одна и не ощущаю никого рядом. Попытки найти, почувствовать, привычно взглянуть на мир его глазами или хотя бы услышать его мысленный голос отозвались тупой болью в висках. «Лиз,.. малыш, ну, почему ты такая упрямая? - тихо, едва слышно прозвучало в мыслях. – Я только хотел, чтобы ты, твое сознание отдохнуло от постоянного моего присутствия, чтобы ты не тратила на меня свои силы, – через ментальные узы мне передался его ненужный, но такой по-человечески тяжелый вдох. - Спускайся вниз, я всё объясню на словах». Этого краткого диалога, закончившегося приглашением, мне хватило не только на то, чтобы спуститься, но и по возможности, сделать это как можно быстрее. Замедляло головокружение и беспощадно овладевающая телом слабость, но, благодаря поручню лестницы, преодолеть по две ступеньки за раз получалось исправно и довольно быстро. - Джон! – воскликнула я, повиснув на его шее и не думая отпускать. – Где тебя?.. – договаривать вопрос резко расхотелось, едва я физически ощутила его близость. Неважно, где он был, главное – сейчас... рядом, близко. Чтобы унять страх, еще полминуты назад леденящий и терзающий душу, я нетерпеливо поцеловала его шею – первое, до чего дотянулись губы. В это мгновение мне было безразлично абсолютно все: вопросы, место, время,.. мама, наверняка, бывшая где-то рядом и, возможно, наблюдающая за нами. Все, что я хотела, это чувствовать рядом Джона. - Где меня черти носили? – его губы зашевелились в дюйме от моей шеи, обдав кожу свежестью прохладного дыхания. – Здесь, Лиз, я все время был рядом. Просто решил заночевать в гостиной, потому что не хотел мешать твоему сну. По этой же причине закрыл от тебя свои мысли и очень старался не слушать твоих... – он замолчал, едва мы перешагнули порог кухни. - Мам... – окликнула я, отвлекаясь от разговора с Джоном, как вдруг сознание резко перемотало назад предыдущие тридцать секунд. Мой настороженный взгляд метнулся к окну. Светло – ни поздний рассвет, ни ранние сумерки. «Сколько прошло времени с тех пор, как мы вернулись с миссии? Быть не может, чтобы...» - Заночевать? – поочередно я с сомнением заглянула в глаза обоим, тщетно стараясь при этом вспомнить хоть что-нибудь, определяющее временные рамки. – Хотите сказать?.. - С новым годом, девочка моя, - мама тепло улыбнулась, протягивая мне большую кружку с чем-то теплым. - За окном первое января две тысячи десятого года, - Джон притянул меня к себе так, что я почувствовала спиной его грудь, хотя самих объятий почти не ощущала – настолько слабыми они были, - полчетвертого вечера. Ты немного пропустила, не волнуйся. Слишком быстро я принялась утолять жажду, не подумав о возможных последствиях объяснений Джона. Едва дело дошло до даты,я подавилась чаем: - Меня... не было целые... сутки?! - Во сне время летит незаметно, доченька, - мама придвинула ближе стул, чтобы я смогла сесть, после, убедившись, что я в надежных руках, которые не под каким предлогом не позволят мне путешествовать по кухне, она вернулась назад к плите.– Могу поспорить, ты проголодалась. Прислушавшись к ощущениям тела, я могла бы назвать, по меньшей мере, десяток самых сильных, среди которых лидировали жажда, головная боль и ноющие мышцы. На голод не было намека, от представления самого процесса еды к списку лидеров добавилась еще и тошнота. Чтобы подавить ее, я снова вернулась к чаю, с твердым намерением опустошить кружку без происшествий. С запросами моего организма жидкость закончилась довольно быстро, но и в горле при этом перестало першить. - Стало быть, новый год не отмечался. Удивительно, но чувствую я себя так, будто не просто отметила его, но еще и с размахом, злоупотребив непропорционально смешанным алкоголем. Жажда, странная головная боль, в зеркало лучше не смотреть, да и общее состояние... странное. - Действие обезболивающего проходит, - Джон забрал у меня пустую кружку, чтобы снова налить в нее чай, - потому и странное. - Обезболивающее? – обреченно застонала я, вспомнив поговорку из какой-то статьи или книги, гласившую: «Как встретишь новый год, так его и проведешь». - Получается, я встретила его без сознания, под кайфом от болеутоляющего. Замечательно... – уронив голову на руки, я запустила пальцы в спутанные волосы. «Очередной год накрылся репликаторами». - Идем, - прошептал Джон, осторожно коснувшись моего плеча и проведя по ниспадающим в беспорядке прядям, - помогу тебе с ними справиться. - Только недолго, ужин остынет, - напутствовала мама, услышав его предложение. - Пять минут, плюс-минус пара секунд. И ужин, – он произнес с внешне непринужденной улыбкой, которая, меж тем, слишком не соответствовала эмоциональной волне, переданной через взгляд, - это для нас с вами. А кое для кого – только завтрак, - продолжая ехидно ухмыляться, Джон поднял меня со стула и бесцеремонно унес из кухни. Он шел медленно, но так, что его движений я не чувствовала, с наслаждением уткнувшись в прохладную грудь, ритмично вздымающуюся в такт рефлекторному дыханию. Сейчас не было крови, только расслабленные мышцы, рельеф которых скрадывала серая ткань рубашки. Ничто, кроме холода и цвета глаз, не выдавало теперь его природы: спокойное выражение человеческого лица, бледные губы сжаты, надежно скрывая клыки, плавные, естественные, никак не выдающей внутреннего зверя движения. - Ты меня напугал! – накинулась я на него с обвинениями, едва дверь комнаты закрылась. – Я проснулась... одна, тебя нет, пытаюсь звать – ты не отзываешься, в мыслях гробовая тишина. Ты хоть представил, что я успела себе надумать? - Вряд ли это было ужаснее того, что надумала моя больная вампирская фантазия за двадцать два часа, которые ты была без сознания, - усадив меня на кровать, он поспешил отстраниться вопреки моему отчаянному желанию прижаться к нему, осмотреть, выкинуть, наконец, из мыслей жуткий образ-воспоминание глубоких царапин на его спине и груди. – Влить в тебя еще крови, сверх той, что в тебе была и вся выгорела, не успевая устранять последствия твоих ментальных способностей, я не рискнул. Хватило пары секунд в КЗВ, когда мне показалось... – он не договорил, напряженно сглотнув. - Мне... тоже так показалось. Когда я проснулась и почувствовала жажду, подумала, что... - Твое сердце не остановилось, - он непроизвольно смял пальцами край покрывала. – Моей крови хватило, чтобы не позволить твоему телу вспыхнуть проспиртованным факелом, но на большее... - Большее не важно, Джон, - я потянулась к нему, но он снова отпрянул. – Любимый, что не так? – меня окатило волной беспокойства. – Что случилось? - Ты уже видела себя в зеркале, – он произнес холодно. – Плечи, руки, запястья, даже лицо. Это все мы, Элизабет! Я, Форд, его вампиры. Это мы так тебя защитили! – из его горла вырывался страшный звук, напоминающий одновременно вой и рычание. – Я молчу уже о влиянии твоих способностей на твое тело. То, как ты их использовала, оказалось сильнее лошадиной дозы крови, которую я тебе дал. Ты сутки не приходила в себя, Элизабет! - Джон, - я хотела коснуться его руки, успокоить, но он переместил ладонь так быстро, что я заметила лишь последствия движения – разрезанную выпущенными когтями простынь. - Этот след на твоем подбородке... Я чуть шею тебе не свернул! Хотя все, чего хотел на самом деле – это видеть твое лицо! - Самобичевание – твоя индивидуальная черта, за которой ты просто отказываешь видеть в списке виноватых кого-то еще, кроме себя, и которую я заметила еще в тебе - человеке, читая отчеты о первых миссиях ЗВА-1. Я свыклась с этим, Джон, но иногда... ты переходишь все границы! Хватит! Твоя сила в сотни раз превосходит человеческую – это неизменный факт. Ты реагируешь на опасность по-другому, нежели человек – это тоже факт. Ты все время сдерживаешь себя и ограничиваешь настолько, что никому и в голову не приходит, какой ценой тебе это дается. Вот только мне известна эта цена, и пока я мирюсь с тем, что я смертна, ты прими, в конце концов, за факт, что твой внутренний зверь, не важно, насколько он властен над твоей человеческой частью, никак не влияет на мое к тебе отношение! Я не делю тебя надвое, я не могу сказать, что Джона-человека я люблю, а монстр, которого ты показал мне вчера, мне не нужен, и пошел он к черту. Я люблю всего тебя, любого тебя, Джон, с любым лицом и цветом глаз! Не будь дураком, чтобы это отрицать, притом что я понимаю, – далеко не всегда ты сможешь оставаться настолько сдержанным, чтобы сдувать с меня пылинки! - То есть... тебя можно искалечить, изуродовать, искусать, сказав при этом, что случайно, и ты ответишь: «Ничего страшного, я же люблю кровососа!»? – он рыкнул, отвернувшись. - От того, что ты перестанешь ко мне прикасаться, читать мои мысли, впускать меня в свое сознание и вообще – мы будем ночевать в разных комнатах, на разных этажах, ничего не изменится. Кроме того, что я разозлюсь окончательно. Я и так чуть с ума не сошла, вспоминая события миссии и не чувствуя тебя рядом. Я успела подумать, что обратилась, потом – что репликаторы снова устроили мне чистку памяти. Была даже версия, что ты ранен или погиб... – резкая боль пронзила висок – я замолчала, вскинув ко лбу руку. «Похоже, волшебное обезболивающее прощается со мной в связи с окончанием срока действия, непредусмотрительно уменьшенным столь эмоциональным разговором», - я откинулась на подушку, когда в глазах заплясали темные пятна, а комната начала вращаться. - Лиз... – он положил прохладную ладонь на мой лоб. Легче стало нисколько от температуры прикосновения, сколько от самого факта. Открыв глаза вновь, я была рада обнаружить в нескольких дюймах над собой алый взгляд – взволнованный, виноватый. - Все в порядке, любимый, - я улыбнулась, протянув руку к искаженному тревогой лицу. – Только давай договоримся впредь не ночевать раздельно и не скрывать мыслей, объясняя это тем, что так для меня безопаснее. Ничего не безопаснее, я так быстрее седеть начну... от страха. - Иди сюда, - Джон покачал головой, улыбнулся через силу и лег рядом, обняв меня за талию одной рукой. Его вздох был тяжелым. – Насчет болеутоляющего... Малыш, если сильно болит... Лэм дала мне несколько ампул, - предвидя вопрос: «Ампул чего?» - он вложил ответмне в руку. - Промедол? – я прочитала надпись мелким шрифтом на стеклянном предмете. – Джон,.. оно же очень сильное, наркотическое, если память мне не изменяет. - Исходя и того состояния, в котором ты была, Лэм сказала, что это – самое подходящее. - А в каком я была состоянии? – приподняв голову, я посмотрела на него с подозрением. - Лучше тебе не знать, - он отвел взгляд и сжал губы. - Джон?.. Резким движением он перевернулся так, чтобы я оказалась под ним, замер, молча и долго смотрел на меня сверху. Его взгляд всегда был глубоким, изучающим, говорящим, проникающим глубоко в разум, в сердце, в душу, отчасти хищным и даже каким-то, ставящим метку, кричащим: «Моя!» Сейчас все это затмилось, стерлось беспокойством, которым лучились его потемневшие глаза. - В настолько плохом, что от страха чуть не поседел уже я, - нехотя прошептал он, а затем буквально впился в меня губами. Поцелуй оказался неожиданным, жадным, нетерпеливым, немного диким, таким же осторожным, как всегда, но почему-то... недолгим. Слишком быстро он оставил мои губы, уделив внимание подбородку, шее, плечам. Обделенным прикосновением его губ, сводящих меня с ума, не остался ни один синяк на моем теле. Я тем временем тоже не бездельничала, целуя и лаская его в ответ. Мне нужно было убедиться, почувствовать, знать, что с его телом все в порядке, но рубашка на нем мешала, она скрывала его торс... - Ты в порядке? – потребовала я ответа между продолжающимися поцелуями и попытками снять с него одежду. - Теперь более чем... – хрипло ответил он, его дыхание приятно охладило кожу за ухом, мое собственное сбилось от удовольствия, как вдруг Джон просто слетел с меня, едва не врезавшись при этом спиной в компьютерный стол. Причина столь внезапной перемены мне была ясна – мы увлеклись и зашли непозволительно далеко. – Прости, - часто дыша, он отошел к окну. - Что я пропустила, помимо наступления нового года? – намеренно резко сменив тему, я перекатилась на кровати, чтобы лучше видеть его затемненный игрой света профиль. – ЗВ-1? Как они? - Мистер-оригинальность в лице Митчелла скоро выпьет все запасы кофе на базе, стараясь отсрочить момент сна, Джексон оборвал мне телефон, волнуясь за твое состояние, Мал Доран... думает, как бы исхитриться отомстить нано-ублюдкам за устроенный спектакль, Хейли... попросилась в увольнительную, едва покинула лазарет. В общем, бессмертная кровь сделала свое дело. Что до психики... Они - крепкие ребята, справились. - В игре репликаторов не имеет значения, насколько ты крепок. Наниты ломают самую жесткую волю. - Я знаю, - отвернувшись от снежного пейзажа за окном, он посмотрел на меня. – Они,правда, в порядке... благодаря тебе. И,– он повернулся лицом к двери, – Дениэль снова на проводе. Кэтрин говорит, что ты перезвонишь. - Обязательно, - я кивнула с улыбкой, снова перекатываясь, на этот раз, чтобы встать. Голова и мышцы мгновенно отозвались болью, за которой последовал едва ощутимый толчок в спину. - Не вставай, - без лишних комментариев Джон вновь усадил меня меж сдвинутых подушек. - По мне плачет душ, - я возразила, на что он лишь улыбнулся, вооружился расческой и ловко запрыгнул на спинку кровати. Секундой позже прохладные пальцы взялись за мою, не чесанную полтора суток гриву волос. – Я обещал тебе помочь с ними. Спорим, у меня дело продвинется быстрее? - Главное, чтобы безболезненнее, – чуть откинув голову назад, я закрыла глаза. – Иначе я их состригу. Легкие, едва ощутимые прикосновения к вискам. Он убирает тяжелые пряди назад, холодок касаний на шее приятен разгоряченной коже. Это намного лучше, чем обезболивающий наркотик, намного действеннее и безопаснее. - Блаженство, - запрокинув голову, чтобы он видел мое лицо, я довольно улыбнулась. По потоку воздуха от его дыхания я почувствовала, как Джон склонился надо мной. - Прости меня, ангелочек, - тихо произнес он, игриво дразня, коснувшись моих губ. – И не волнуйся, ночь на диване в гостиной мне жутко не понравилась. Вряд ли я захочу повторить горький опыт. - Ты... мог пойти на охоту. Ты должен был пойти, - имея возможность смотреть в его глаза с расстояния пары дюймов, я с сожалением разглядела в них подтверждение своей догадке – темный, почти черный ободок вокруг радужки. - Охоте я предпочел биение твоего сердца сквозь голос Джонни Кэша и бутылку коньяка, - нехотя, с плохо скрытой ноткой отвращения, пояснил Джон. – Потом, где-то после трех ночи, занял разговором Кэтрин, чтобы отвлечь ее от беспокойства за тебя. - Что ты ей сказал? – услышав о маме, я взволнованно открыла глаза. – Как объяснил?.. - Сказал правду, объяснил... полуправдой, - его взгляд вновь помрачнел. – Она очень переживает. Тебе нужно быть с ней сейчас. - Мне нужно быть с вами обоими, - я улыбнулась, игнорируя его намек и одновременно пытаясь найти более удобную позу, в которой голова, если не перестанет болеть, то, по крайней мере, не будет кружиться, так очевидно приводя пространство вокруг меня в движение. – Давай поторопимся. Ужинать я точно не буду, ибо ручаюсь, что любая попытка впихнуть еду в мой организм закончится плачевно, но... мама просила не задерживаться. Джон,..я надеюсь,.. ты... успокоил ее? - Если ты имеешь в виду внушение... – он сжал губы. – Я был аккуратен, Лиз. - Знаю, все в порядке, - я успокаивающе провела по его, застывшей на моем плече руке, уверенная, что моего неодобрения он боялся больше всего. – Спасибо. Ей лучше не знать всех подробностей. - Зато их знаю я, Лизабет! Мне никто не внушит безмятежное спокойствие и не заставит не думать о том, что ты страдаешь, что... ты умираешь, Элизабет! Эта энергия убивает тебя! Медленно,.. мучительно... - Ты обратишь меня, и все будет в порядке. - Ты просишь, чтобы я убил тебя, Лиза! – он повысил голос и напрягся. - Джонни, пожалуйста, не злись. Извини, сегодня я не хотела об этом говорить. - Только сегодня?.. – он метко швырнул расческу на тумбочку, оставив щербину в деревянной поверхности. - Уже все? – я удивленно провела ладонью по волосам на затылке. – Джон, я даже не почувствовала. - Только сегодня? – упрямо не желая уходить от темы, он повторил свой вопрос. - Нет, - каким-то чудом умудрившись развернуться между ног Джона и встать перед ним на четвереньки, я настойчиво встретила темный взгляд, желая лишь одного – унять страхи и волнения, гложущие изнутри его бессмертную душу, – не только сегодня. Я вообще не хочу впредь первой затрагивать эту тему, - копируя его фирменный жест, я приложила палец к уже разомкнутым в ответном аргументе губам. – И я не надеюсь, что ее затронешь ты. - Тогда какой смысл? - Я надеюсь на твое добровольное согласие, - не дожидаясь эмоциональной вспышки, я прижалась к нему, коснувшись губами щеки. – Поверь, любимый, мне вовсе не безразлично твое мнение, мне не все равно, какие эмоции и чувства ты испытываешь, и поэтому я не хочу, чтобы ты страдал из-за моего решения. Ты просто должен понять... - Что понять, Лиззи? – из его горла вырвался обреченный стон. - Кадис ошибается в своих предположениях, Джон. Превращение не убьет меня, но сделает такой же, как ты. Мы будем вместе всегда, столько, сколько захотим, настолько близко, насколько захотим, сможем делать вместе то, о чем сейчас не можем даже думать. Не пытайся меня убедить, что никогда не мечтал об этом. - Я мечтал, Элизабет! Каждый раз, отдаваясь инстинктам на охоте, я мысленно вижу тебя рядом с собой! Это самое страшное! Я,.. часть меня хочет... - Я не умру, а стану вампиром. Это разные вещи. - Едва ли. - У меня останется душа, мое сердце будет биться, я продолжу мыслить и любить тебя. Вампиры – не мертвецы, они просто другой, отличный от людей, вид, - нежно проведя носом по его виску, я медленно подобралась к уху и ласково прошептала: - Прекрасный вид. Потому я очень надеюсь, что скоро мы сможем охотиться вместе, деля на двоих одно бессмертие и... кровь одной добычи, - я положила руку на его затылок и прижала к себе сильнее. «Доверься мне, Джон, пожалуйста. Все будет хорошо».
Сообщение отредактировал Lady_Di - Суббота, 29 Сентября 2012, 15:55
Что-то никто не отписывается. Как всегда - отлично!
Просто народ как-то малость потерял к форуму интерес (ИМХО), раньше на форуме не в пример было многолюдней, и народ был активней, Ну а на счет отлично - это да! Автору - заслуженная репа.
Seik, спасибочки. Ты в этот раз первый хоть немного приподнял настрой замученной одиннадцатикласснице-фикрайтеру, у которой вошла в привычку тенденция одной рукой писать фик, а другой пытаться делать аврал Д/З Kitten, мерси-премерси! ustinka, рада видеть. Так в этот раз получилось, интригующего продолжения ждать долго не пришлось, но... и вампиром Элизабет не стала, хоть намек был неоднозначный.
Seik, спасибочки. Ты в этот раз первый хоть немного приподнял настрой замученной одиннадцатикласснице-фикрайтеру, у которой вошла в привычку тенденция одной рукой писать фик, а другой пытаться делать аврал Д/З
Немного оффтоп,но какие задания могут быть в 11 классе....
hyper, интересно знать, учились ли вы сами в 11 классе или так - шли и мимо прошли, раз не знаете, что там задается домашнее задание, причем еще и какое, учитывая наличие экзаменов в конце. Про грядущее поступление умолчу...
Продолжение будет, не знаю правда, когда, но будет. Спасибо, что заглянули))
Добавлено (07 Октября 2012, 22:54) --------------------------------------------- ustinka, это скромный намек, когда продолжение? Оно у Kitten на проверке, постараюсь выложить сразу, как только получу его назад.
Прода уже есть, осталось её пересмотреть, а пересматриваю я быстро (если у компа), так что в ближайшие дни ждите.
Quote (hyper)
Я честно говоря фанфика читал лишь начало,но Kitten советовала мне его перечитать,так что будет время займусь.
Давай-давай...
Что касается домашних заданий, то они были всегда (и чем выше класс - тем больше задают + разные рефераты и.т.п прелести). Но слышала по радио, что в связи с возросшей нагрузкой на учеников уже рассматривают вопрос об отмете домашних заданий, и где-то даже готовятся провести эксперимент, во что все это в итоге выльется.
Kitten, ага, спасибочки тебе большое за оперативность) Эпизод объемный, так что сейчас кидаю первую часть, а логическую концовку на днях, скорее всего, завтра...
Добавлено (10 Октября 2012, 00:41) ---------------------------------------------
*Шеппард.*
Сколько раз мы просили об этом друг друга. Сколько и какой ценой я добивался его от Элизабет. Было время, когда я молился всем существующим и несуществующим богам, только чтобы увидеть малейший проблеск доверия в ее опустошенных, безжизненных глазах. В итоге я получил намного больше того, что вымаливал, потому что сейчас она не просто верит мне, она доверяет моим инстинктам зверя, всему нечеловеческому, что есть внутри меня. Ее вера безоговорочна, непоколебима, я вижу это в широко открытых, лучистых глазах. Разве что... теперь они чаще закрыты, ее тело медленно и неотвратимо сдается переполняющей его энергии. А ведь сама она даже не помнит, что случилось в Шайенн по возвращении с миссии. Лиз не знает, как пылало жаром и выгибалось от боли ее тело, при этом она не крикнула ни разу, банально не хватило сил... Она не запомнила этих мгновений, зато я запомнил, в подробностях. Я до сих пор ощущаю тот жар и хаотичную дрожь ее мышц, и... свой страх, когда её жизнь в очередной раз была подвешена на волосок удачи. Будто ставка в игре,.. будто чертов покер!.. Только ее жизнь – не покер! Я никогда не хотел ставить Элизабет на кон! Я просто... не способен на такую ставку, я... устал ее терять, в сотый раз задавая себе одни и те же вопросы: «Почему из всех пар Вселенной эта участь досталась именно нам? Что мы такого совершили, чтобы не иметь возможности быть вместе так, как это нам угодно, любить друг друга, как любят другие, а не беспомощно наблюдать за мгновениями на часах судьбы, методично разграничивающими промежутки от расставания до расставания?» Еще одного ее ухода я не выдержу – это абсолютный предел выносливости даже для вампира. Предел, грань, конец, который в скором будущем мне предстоит лицезреть, потому что она умирает,.. у меня на глазах, под надзором треклятых вампирских сверхчувств, которые бессильны это остановить! Я не могу препятствовать – только следить за тем, как ее тело убивает само себя. Это кошмар наяву, круглосуточный ад, не прекращающийся для нас обоих даже во сне, даже когда она в безопасности, мирно спит и, казалось бы, ничто не может ускорять процесс. Согласно логике не может, но факт есть факт – она исчезает, а я лежу рядом и наблюдаю. В объятой ночным мраком комнате я гипнотизирую взглядом запечатанную ампулу, лежащую на тумбочке и помеченную сверху желтой риской, в медицинский кругах значащей «наркотик». Что называется: докатились – анальгин свои позиции сдал, как и все прочие более слабые обезболивающие, чей спектр побочных эффектов, в отличие от Промедола, не зашкаливает под потолок. «Черт, что же мне делать!? Что мне делать!? - рывком перевернувшись на живот, я буквально вгрызся в подушку, чтобы заглушить рычание. – Кадис за три миллиона световых лет, Валери... Она что есть, что ее нет, вечно на своей волне! Собственные воспоминания... Едва ли они помогут мне сделать выбор, задайся я целью детально воскресить в памяти весь процесс обращения, продираясь сквозь подводные камни личной жизни каждого из вампиров, с которым я против воли связан кровью. Попытка обернется для меня пыткой с еще большими сомнениями, которые сведутся,.. уже сводятся к тому, что я просто не могу ее убить. Я не способен это сделать!» «Но она уже умирает! Ты не настолько ослеплен человечностью и любовью, Джон, чтобы не понимать очевидного. Элизабет умрет очень скоро, и эта ее смерть будет в тысячи раз мучительнее для тебя, чем те несколько минут, на которые ее сердце перестанет биться». «Предвещал приятный досуг? Явился помучить в излюбленном стиле? – я спросил апатично, безо всякого выражения. – Поздновато ты заглянул. Прошлой ночью в моей голове, действительно, было, чем поживиться, а сегодня... шапочный разбор, к великому для тебя сожалению». «Не перекладывай вину на других, подполковник, ибо прекрасно знаешь: ты сам виноват. Право, я вовсе не вижу проблемы и причин так убиваться. Посмотри на все с логической точки зрения. Что ты теряешь? Ее человеческую форму, которая несет вам обоим лишь бесконечность ограничений и боль? С темпом роста ее внутренней энергии, у вас ничтожных пару месяцев в запасе, большая часть которых пройдет для нее в адских муках. Для тебя это время ничего не значит, оно пролетит незаметно, а что после? Ты продолжишь любить прах, ушедший в анналы Мироздания? Это глупо, Джон, расточительно, по отношению к тому, что ты приобретешь, связав себя и ее узами кровного родства. Бессмертными узами любви, преданности,.. вечности, в конце концов. Неужели тебя не соблазняет ее тело, и твои, природой заложенные, инстинкты не хотят ее как самку? Неужели ты никогда не мыслил о совместной охоте или глотке ее крови, не влекущем за собой никаких последствий, кроме обоюдного наслаждения?» «Прожорливая кровососущая тварь, всерьез претендующая на Вселенское господство, в жалких потугах изображающая эмоции и чувства, которыми отродясь не обладала, и уж, тем более, не представляла себе, любовь как таковую... уйди, прошу тебя! Найди себе иное развлечение, например,.. разнеси планету, поглоти парочку Жрецов... Что угодно, только не объясняй мне, зачем тебе выгодно обращение Элизабет». «Не пытайся сопротивляться, Джон. Против моей крови, текущей в твоих венах, ты бессилен. Кроме того, ты ведь не хочешь, чтобы я резко укоротил ее бренное существование от нескольких месяцев до нескольких секунд. Не забывай, мой и твой разумы сейчас едины как никогда, стоит мне пожелать...» «Чего еще, кроме ее смерти во всех мыслимых контекстах, ты хочешь!?» «Изобрази из себя смиренного слушателя и внемли моим словам – сегодняшней ночью этого будет достаточно. И помни: я уйду тогда, когда сам захочу. Попытаешься выгнать или заставить молчать – хуже будет». Вот она, долгожданная ловушка, которой я так избегал и опасался едва ли не с самого первого дня бессмертия. В иной ситуации я бы стал сопротивляться, несмотря на его ментальную власть и кровное родство, но сейчас, когда любое мое неповиновение грозит негативно отразиться на Элизабет, мне ничего не остается, кроме как подчиниться. «Какого черта тебе от меня надо?!» - я с ненавистью вгляделся в спирально закручивающиеся вокруг меня ленты света. «Тебя никогда не мучили вопросы сомнительных обстоятельств твоего приобщения к миру бессмертных, Джон? Кошмары, ставшие невыносимо реалистичными, твой подбитый корабль, Валери, таинственным образом нашедшая тебя среди обломков? Именно Валери, чья кровь даровала тебе размах бессмертной силы уже с первого мгновения. Ты не спрашивал, как ей удалось так легко освободить Элизабет, без борьбы и сопротивления со стороны меня и моих творений? Нет? Что ж, сегодня я пролью тебе свет на истину, ибо сомнения, терзающие тебя, начинают вносить ненужные коррективы в мой изначальный план». «Не пойми неправильно, но этому я только рад». «Ты весьма предсказуем, Джон, особенно, в отношении к ней. И все же, чтобы помочь тебе определиться, вернемся к причинно-следственным связям, начиная с пятичасового сна Элизабет, во время которого наниты собирали для меня информацию о ней – той, чей приход в этот мир я имел неосторожность поставить под сомнение. Да, я недооценил плод совместного труда Зевса и Творцов – Хранитель баланса Мироздания воистину обрела физическое воплощение. Более того, она находилась даже ближе ко мне, чем я мог предполагать. Ее уникальное тело и разум оказались столь податливыми, незащищенными и доступными для изучения, что истинное предназначение этой женщины вновь показалось мне абсурдным. Как выяснилось позже, лишь показалось, ибо я узрел ее мощь, ощутил энергию и знания, хранящиеся в крови ее смертного тела. Очень быстро пришло понимание того, насколько же мы с ней похожи: оба наделены абсолютной силой, способной дать верховную власть. Нашей с ней воле подчинены все стихии Мироздания, мы способны распоряжаться энергиями обоих знаков, созидать и разрушать, перерождать и подчинять. В ней я увидел искаженное неведением отражение самого себя,.. соперника, ведь отражение не имело права существовать, как и сама мысль о делении власти, ибо Властелин есть и всегда будет один. В то мгновение, когда я убедился в нашем равенстве лично, я возжелал уничтожить ее незамедлительно. Как угрозу, того требовали совершенные инстинкты моего материального тела, и в тоже время, Высшая энергия жаждала справедливости, поэтому я позволил ей жить. Я хотел, чтобы вначале она осознала свою мощь, чтобы училась и одновременно воспитывала новую расу, которой суждено стать началом перерожденной Вселенной, а за ней и всего Мироздания. Я хотел добиться апогея ее силы, чтобы затем сойтись с «последней надеждой Творцов» лицом к лицу, в битве, знаменующей мою победу и всевластие. Я рассчитывал воспитать в ней врага, действительно, опасного и равного, я делал все, чтобы она демонстрировала мне свои возможности, я предоставил ей лучшие и сильнейшие таланты, созданные мной еще во времена истоков бессмертия. Словом, в ее восхождение я вложил все, к чему на тот момент имел доступ, но ее разум по-прежнему держал надежную защиту, не демонстрируя и доли процента от общего потенциала. Причину искать долго не пришлось, достаточно было соединиться через нее с тобой – к тому моменту единственным, оставшимся в ее сознании воспоминанием. Ты оказался смертным, вовсе не тем, кому нашлось бы место рядом с источником Высшей силы, поэтому это пришлось исправить, причем, так, чтобы ты стал достойным учителем для нее и доступным в контроле процесса обучения для меня. Валери прекрасно справилась как со своей первой задачей, так и со второй. Ты обрел бессмертие и способность распоряжаться жизнью Хранителя баланса по своему усмотрению. У тебя появились возможности, которыми не обладал и, надо полагать, до сих пор не обладаю я – тотальный контроль над ней и ее силой. Посмотри же на нее теперь! Сравни результат своего труда с тем, какой она была всего два месяца назад. Ты для нее бог, ведь только богам дано возвращать душу в мертвое тело». «Я не для тебя старался, сукин ты сын!..» «Поначалу все шло прекрасно, за ничтожно короткий отрезок времени ты добился того, чего не смог я за два года, твоими успехами я восхищался, однако затем, полковник, твоя излишняя осторожность и трепетное отношение в Элизабет начали, как выразились бы люди, путать мне карты. Мне было угодно, чтобы она знала, понимала сущность врага, а ты все затягивал и затягивал маскарад. Чтобы наставить вас обоих на путь истинный, мне и Валери пришлось вмешаться. Было очень интересно узнать, ослабнет ли твой контроль над ней, когда она узнает о твоей новой природе и своем предназначении. Как выяснилось, с ее прозрением ваша связь только больше окрепла. Все вновь пошло по плану, рост ее духовной силы поражал, распаляя во мне азарт и еще больший интерес. Битва между нами обещала стать эпической, всколыхнувшей все уровни бытия... Если бы ты снова не оказался столь упрямым, Джонни! Обрати же ее, наконец! Прекрати ее страдания и позволь развиваться ее силе вне рамок смертной оболочки! «С обращением исчезнут все ее способности, Творцы лишат ее силы, самоустранится прямая тебе угроза! Ты об этом меня просишь!? Чтобы я явил тебе на блюде Вселенское господство!!? Даже не мысли, я этого не сделаю!» «Она умрет, и Вселенское господство явится ко мне само. Ничего, кроме азартного сражения с себе равной я при этом не потеряю. Вселенная, напротив, потеряет свой последний призрачный шанс, а ты... Мне перечислить, что теряешь ты, в очередной раз потакая своему эгоизму? Ведь так уже случалось, однажды ты уже заставил ее страдать из-за своей слабости и нежелания отпустить. Ты мог бы отключить наниты до того, как она очнулась, но ты потратил время на злость, на бесперспективный спор с самим собой, ты просто не захотел ее терять, тем самым обрекая на два года страданий. Ведь так все было, Джонни, от меня не скроешь противоречий души. Ты по-прежнему ставишь тот день себе в вину, боясь повторения событий. Не будь жестоким эгоистом, Шеппард! Дай ей шанс не умереть униженной и слабой, подари ей возможность сразиться со мной на равных! От тебя ведь требуется так мало: всего лишь капля крови ей на глоток и йота мужества, чтобы прервать ее жизнь!» «Замолчи!.. Прекрати...» - я судорожно сжал кулаки, одновременно с мучительной ясностью сознавая собственное бессилие. «Эгоист! Ты всерьез желаешь видеть ее стоящей передо мной на коленях, не способной достойно сопротивляться!? Если так – ты величайший глупец, которого знала Вселенная! Я ведь даю тебе реальный шанс подготовить ее, сделать это настолько хорошо, насколько в принципе возможно». «В конце концов, ты все равно ее убьешь! Дьявол тебя дери, в твоих глазах Элизабет заведомо кандидатка на уничтожение в извращенной игре!» «Либо она умрет, пресмыкаясь на коленях, либо, сопротивляясь, гордо глядя мне в глаза. Как это будет, решать тебе и только тебе. А принимая решение, знай, не хватит духа у тебя, я приму меры. И тогда ее обращение произойдет куда более болезненно, с рядом нежелательных последствий, от которых ты по собственной глупости отказался ее избавить, предпочтя любви и привязанности закоренелый эгоизм. Выбор за тобой. И мой тебе совет: не затягивай».
***
Моим глазам открывается вид сверху на ночной Балтимор. Никто из смертных здесь даже не подозревает о том, что величайший зверь Вселенной таится сейчас на крыше ничем непримечательного здания, эмоции рвут мою хищную глотку безудержным рычанием, а неутолимая жажда окончательно ломает мою некогда человеческую волю. Я загнанный в угол, голодный хищник. Манящая чужая жизнь доступнее, чем когда-либо прежде, все запреты меркнут на фоне множества желанных запахов, опаляющих ноздри мнимым огнем. Для полноценной охоты осталось лишь вломиться в чей-либо дом и распотрошить мирно спящих жильцов. Сегодня я действительно готов на это, зная, что никто меня не остановит. Кадис для этого слишком далеко, Фэй слишком погружена в себя и в реальном мире существует только для своего кровососа, Элизабет... слишком слаба, человечна и поэтому далека от бессмертных желаний. Сегодняшняя ночь стала последней каплей. Слишком долго я подавлял свою природу, слишком глупыми были мои попытки отрицать кровные узы. Я сопротивлялся его власти и своим инстинктам, добившись тем самым того, что он поставил мне ультиматум: я должен подчиниться или умереть. Вернее, умереть за мое неподчинение суждено Элизабет, но это все равно, что самому отправится в небытие. - Ненавижу!!!! – прокричал я максимально громко, вскинув лицо к иссиня-черному небу, равнодушно высыпающему на Землю нескончаемыми запасами снега. Как и предыдущие восемь, эта ночь была безлунной экстремально холодной и наполненной чередой локальных мини-катастроф, о которых большинство удаленных от эпицентров людей узнает лишь к утру, из очередного выпуска «Новостей», в узких кругах КЗВ прозванных «Апокалиптиканьюс». В Исландии вновь взорвался спящий вулкан, а потому в связи с продолжающими ухудшаться погодными условиями и облаками пепла в атмосфере, закрыты все аэропорты Европы. Дальний восток России сотрясают бесконечные землетрясения, люди напуганы, верующие взялись в очередной раз перечитывать сценарии Конца света. Такова общая картина, собирающаяся в единое целое из тех информационных фрагментов, которые становятся доступны моим сверхчувствам по мере удаления от Вашингтона: пустынные улицы, сплошь заваленные снегом с редкими частицами принесенного ветром пепла; неопределенность, напряжение и скоропалительно переходящий в панику страх, оставленные в воздухе людьми за короткое время светового дня. Я вынуждено считаюсь с чужими эмоциями, не могу игнорировать эхо чужих мыслей и в то же время не в силах справиться со своими собственными чувствами, в дуэте с голодом, безжалостно пожирающими меня изнутри. Ядовитая злость безысходности и осознания собственного бессилия изменить сложившуюся ситуацию, животная ярость, сковывающие тело инстинкты, усиленные пылающей глоткой. В таком состоянии я заставил себя уйти подальше от столицы, убежать от Элизабет, чтобы Арес не смог через меня причинить ей вред, однако эта предосторожность вовсе не гарантирует безопасности другим людям. Запах, меж тем, приближается, становится сильнее, теплее. Не имеет значения, что забыл на улице в такое время и погоду человек. В моих глазах он уже и не человек вовсе, он – моя добыча, желанная, на фоне целой улицы частных коттеджей, чересчур доступная, лишающая шанса на азартную охоту. Биение сердца, дыхание, шаги, приближающие тепловую волну – эти звуки, слившись воедино, управляют мной. Двигаясь бесшумно и невидимо, я спрыгиваю с крыши, не потревожив при этом даже снежный нанос. Я вижу дрожащую тень в слабом рассеянном свете уличного освещения, она увеличивается. Шаг, еще шаг... Моя атака стремительная, лишающая жертву возможности бежать. Игриво приподняв добычу за шею над землей, какое-то время я позволяю ей смотреть на меня, желая видеть в глазах напротив замешательство, растерянность, страх. Наши взгляды встречаются, мы оба не дышим. Я – потому, что хочу растянуть удовольствие; человек – от моей хватки на своем горле и всепоглощающего ужаса. - На спор искал приключений? – я задумчиво склонил голову, мысленно погружаясь в легкодоступное сознание. – Ты их нашел. Последние в своей жизни, - произнеся слова вслух, я ненамеренно захватил воздух, аромат которого мгновенно обжег язык. Решительно не способный дольше ждать, я зажал хрупкую шею сильнее, заставив главную артерию пульсировать еще более заметно и маняще... «Джон, остановись. Прошу тебя... Люди ни в чем не виноваты». «Элизабет?..» - я замер от неожиданности, но человека не отпустил, продолжая рефлекторно усиливать захват. «Он не виноват в происходящем, Джон. Убив его, ты не исправишь ситуацию, а кровь, пусть даже человеческая, не станет забвением надолго. Отпусти, пожалуйста...» Я чувствовал ее присутствие, она видела моими глазами, вместе со мной смотрела в лицо жертвы, умоляя не убивать. Окажись сейчас на ее месте Валери или Кадис, или кто-либо другой, я бы не сомневался, но Элизабет... Ее просьбу не в силах игнорировать даже мой внутренний зверь. Я разжал пальцы – и бессознательное тело свалилось к моим ногам, как тряпичная кукла. Вожделенная артерия, приковывающая взгляд, осталась неповрежденной, продолжив, как и прежде, ритмично сокращаться, поддерживая такую близкую, но... не мою жизнь. «Возвращайся домой, Джон, - шепотом прозвучало в сознании. – В отличие от беззащитных людей, я могу постоять за себя и... в отличие от них, я знаю, что ты – не только убийца». «Нет, Лиз! К тебе я не вернусь, иначе...» «Арес ничего мне не сделает. Он не переступит через нашу с тобой ментальную связь». «Я три дня не был на охоте. Эта тварь воспользуется этим...» «Если рискнет, результат будет не в его пользу». «Элизабет...» «Ты слишком далеко... – ее мысленный голос прервался. – Я... не могу долго... Возвращайся...» «Далеко?.. Другой штат, четыре десятка миль, бесконечные препятствия в виде чужих сознаний, и ты все равно додумалась искать меня среди этого хаоса! Элизабет...» - рыкнув от злости и разочарования, я все же воспользовался телепортом, предвещая, что очень и очень скоро пожалею об этом. – Лиз, почему ты?.. – вопрос должен был закончиться словосочетанием «себя не жалеешь», но слушать окончание было некому – комната оказалась пуста. Над кроватью, со стороны Элизабет испускал рассеянное свечение включенный бра, косыми линиями желтого спектра освещая сброшенное на пол одеяло, измятую,.. разорванную в нескольких местах простынь. Элизабет была на кухне, оттуда доносился калейдоскоп звуков в виде биения ее сердца, частого дыхания и звона стеклянных предметов друг о друга и о поверхность столешницы. Плескалась вода, переливаемая дрожащей рукой из графина в стакан. Тенью преодолев небольшое расстояние, я заключил в отчаянные, жадные объятия ее горячее тело. - Элизабет, - я мягко коснулся губами ее обнаженной ключицы. – Ты вся горишь... - Но ты здесь, - ответила она, ставя пустой стакан на стол и сильнее приживаясь ко мне спиной. – Холодный... ммм... - Лизабет, - я осторожно развернул ее к себе лицом, медленно проводя ладонью по пылающей жаром щеке. – Это уже ничуточку не смешно. Даже не улыбает... - Думаешь, меня улыбает то, что ты голодаешь третий день? – с секунду она смотрит строго, но затем взгляд смягчается, она прячет лицо у меня на плече. – Джон, не верь ему, ни единому слову, слышишь? Не позволяй ему влиять на тебя. Он хочет и может заставить тебя убивать. Сегодня ему это почти удалось, если бы ни я... - Он рассказал мне правду, Элизабет, - я рефлекторно напрягся. – Все, о чем он сегодня говорил, правда, а она, как известно, колит глаза. - Что?.. – Элизабет отстранилась, подняв на меня непонимающий взгляд. – Правду о... о чем, Джон? Мне не хотелось раскрывать ей все подробности, в конце концов, половина второго ночи – не то для изможденного тела и разума время, когда нужно сообщать, что некий вездесущий урод без ведома и согласия разрабатывает игру Вселенского масштаба, в которой выжить суждено лишь одному, а на кону существование привычного всему живому Мироздания. Игру, в которой двое основных игроков, остальные – не более чем пешки, предназначенные для заполнения фона. - Для меня ты не пешка, Джон, как и никто из дорогих мне людей и всех людей вместе взятых. - Я как раз-таки не пешка. Мне изначально была отведена куда более фееричная и далеко не последняя роль. Валери обратила меня, чтобы я, в свою очередь, сделал из тебя идеального бойца, выпустил на поле боя, зная заранее, что тебе все равно не выжить, что он тебя уничтожит при первой же возможности. - Меня одну вне сомнений, но не нас, Джон, не пока мы вместе! Слишком сильно он просчитался, решив воссоединить нас. - Он знал, что вечно это не продлится, и рано или поздно передо мной встанет выбор! - Это не только твой выбор, Джон. Это и мое решение, добровольное. - Когда выбираешь между смертью реальной, и смертью, как переходом из одной ипостаси в другую, выбор по сути своей не может быть добровольным, Лиз! – с трудом подавив рык и желание пререкаться, я осторожно поднял ее на руки. - Я могу сама! - тут же воскликнула Элизабет. – Джон, тут всего-ничего... Ну, я же так ходить разучусь... Игнорируя скромные возмущения, я только перехватил ее удобнее под спину и колени. - Сиди смирно, наездница. Ангельская улыбка расцвела на заметно осунувшемся всего за несколько дней, бледном и покрытом испариной лице. Она всегда лучше всех знала, чем меня успокоить, что и как сказать, чтобы я забыл о провалившейся миссии, она... была и есть лучшее мое забвение. - Все в порядке? – с неподдельным беспокойством поинтересовался я, когда, опуская между подушек на кровать, ощутил ее напряжение и внезапную волну дрожи. - Все хорошо, - судорожно сжав мою руку, она отвернулась. - Где болит? – не касаясь ее лица в надежде развернуть, я сам переместился на другую сторону кровати, сев напротив искаженного непрекращающейся мукой взгляда. Вместо ответа она только головой покачала и потянула меня к себе, укладывая на подушку рядом. Жар волнами распространялся от ее тела, усиливая аромат, но сейчас это не сводило меня с ума, не пробуждало инстинкты и голод. Рядом с ней жажда вместе со всеми ее признаками привычно отступали. - Лиз, пожалуйста, прекрати расходовать на меня силы. - Мне это нужно, Джон, - Элизабет прижалась ко мне всем телом, очевидно, в поисках холода. – Я должна давать энергии свободу, иначе... – она замолчала, не договорив, и закрыла глаза, когда я положил на ее горячий лоб холодную ладонь. «Ты не эгоист, Джон и никогда им не был, иначе большинство воевавших с тобой плечом к плечу людей давно бы умерли. Я в том числе». - Не оправдывай меня, Лизабет, пожалуйста. - Обрати меня, - приподнявшись на локте, она озвучила без лишних предисловий, глядя в глаза. - Чтобы дать тебе возможность не умереть, стоя на коленях перед этой мразью? Она усмехнулась, вьющаяся прядь при этом упала на ее лицо: - Чтобы дать мне возможность сражаться наравне со всеми и победить, - в тени волос и слабого освещения не осталось незамеченным, как сверкнули секундной вспышкой ее глаза. Глубоко вдохнув разогретый воздух, я коснулся ее бледной щеки. - Обещаю, я поговорю с Кадисом, как только мы вернемся в Пегас. Уверен, не имея другой альтернативы, кроме как потерять тебя, он согласится на риск обращения. Он или Элеада сделают это намного лучше и безопаснее, чем я. У них больше опыта и силы. - Не намного, Джон, - она покачала головой. – Обращая тебя, Арес позаботился о данной тебе силе. - Вместе с этой силой он наградил меня вечной кровной связью. Обратив тебя с помощью своей крови, я заведомо сделаю тебя пленницей твоего врага, ты не сможешь скрыть от него ни одну мысль, ни одно намерение или решение... - Джон, погоди увеличивать список аргументов в чью угодно пользу, кроме самого себя. У меня он все равно будет больше, и первый же пункт в нем гласит о том, что я ни под каким предлогом не стану пить кровь кого-то другого. Не важно: Кадис ли это, его творения или сами посланники Творцов. Я не разделю память, чувства и все то, что делает меня мной, ни с кем, кроме тебя. - Но тебя свяжут с ним неразрывные узы! Арес этого ждет, он жаждет подчинить тебя, как подчиняет меня и сотни других бессмертных, в чьих венах, по добровольному согласию или без, течет его кровь, его линия кристаллов. - А теперь послушай меня, Джонни, - она снова приподнялась, перегнувшись через мое плечо так, что шоколадный водопад волос, соскользнув по ее плечам, устремился мне прямо в лицо. – У тебя более, чем достаточно сил, чтобы обратить меня, и притом, сделать это не хуже, чем сам первородный. Я соглашаюсь на это добровольно, более того, я действительно знаю, на что соглашаюсь, поэтому опыт здесь роли не сыграет. Мое и твое сознания уже давно связаны, мы имеем неограниченный доступ к мыслям друг друга, делим на двоих одинаковые чувства и эмоции, так что ментальная связь со мной тебя не обременит... - Обременит!? Элизабет, о чем?.. - А ты о чем? Чтобы стать бессмертной, мне не нужны ни Кадис, ни Элеада, ни, тем более, Арес или кто-то из его свиты. Не придумывай сложностей ни для себя, ни для меня, все будет элементарно просто, если... - Но я не хочу этого делать, Элизабет! Не хочу, но придется, потому что у меня не осталось выбора, я не могу просто наблюдать твои страдания, однако это вовсе не значит, что будь у меня иной выход, я стал бы тебя обращать, обрекая на то, с чем сам мирюсь лишь благодаря тебе. - Думаешь, если мы оба будем в одинаковой степени изнывать от жажды, смирение потеряет актуальность? Или ты боишься, что став вампиром, я не смогу остановить тебя, когда возникнет такая необходимость? - Хорошо, - я закрыл глаза, стиснув на секунду зубы. – Хорошо, я сделаю это. Как только мы вернемся в Пегас, где есть надлежащие для этого условия и максимальная, гарантированная окружающим смертным безопасность, я обращу тебя. Ради тебя, малыш, ради того, чтобы у тебя был шанс победить, - вдохнув глубже ее аромат, я опустил руку на горячее плечо, без труда укладывая ее рядом с собой. После недолгого путешествия по моей груди, скрытой футболкой, ее ладонь привычно замирает на левой стороне, хотя сегодня слушать и чувствовать там решительно нечего. Мое сердце глухо и мертво, как у любого другого, считавшегося физически мертвым существа.
Сообщение отредактировал Lady_Di - Среда, 10 Октября 2012, 15:54
