17:31
  • Страница 49 из 49
  • «
  • 1
  • 2
  • 47
  • 48
  • 49
Модератор форума: Тень, Кэтрин_Беккет  
Форум » Творчество » Фан-фикшн » Star Gate Commander: Земли без времени (Вольная разработка тем альтернативы)
Star Gate Commander: Земли без времени
шаман Дата: Суббота, 19 Июня 2021, 08:00 | Сообщение # 721
По ту сторону врат
Группа: Свои
Сообщений: 293
Репутация: 30
Замечания: 0%
Статус: где-то там
Весело.... Это кто ж так её??


"Лишь две вещи бесконечны - Вселенная, и человеческая глупость, но насчёт первой я не уверен." - Эйнштейн
Награды: 2  
Комкор Дата: Понедельник, 05 Июля 2021, 14:37 | Сообщение # 722
По ту сторону врат
Группа: Свои
Сообщений: 504
Репутация: 400
Замечания: 0%
Статус: где-то там
Цитата шаман ()
Весело.... Это кто ж так её??


Как говаривал один прокурор, "Будем разбираться" (с).

16 августа 2011 г.
10:00 Токио
Окрестности Ёкаимуры
Пункт временной дислокации «Цикад»


Стоять под прицелом мне уже не привыкать, но исключительно ради подстраховки на всякий противопожарный случай Нергал перехватил управление телом и включил наруч. Устройство сгенерировало силовое поле, которое не получится поддерживать долго, но так мы, хотя бы, переживём выстрел в упор. По всему выходило, что «Раптория» должна израсходовать все боеприпасы в магазине автомата, но никто не мог дать гарантии, что в том же патроннике, например, не осталось одного патрона.

За спиной послышался топот: ребята из числа ГНР прибежали сразу же, как только поняли, что кто-то стрелял.

– Какого ху…, – «Штырь», вытаращив глаза, подавился матом, лицезрев картину маслом.

Признаться, я бы тоже словил «тормозок», увидев одного бойца под прицелом другого на фоне высаженной вместе с косяком двери. Да и видок у «Раптории» тот ещё… Нет, наши-то много дерьма успели повидать, и к сотворению поспешных выводов не склонны, но вот ситуацию и впрямь можно понять неточно. Если взглянуть на мизансцену под иным углом, есть все основания предположить, будто любовники что-то не поделили.

– Опусти автомат, – приказал я.

Сейчас на линии огня стоит не только моя тушка. За мной несколько человек (голос «Штыря» разобрал отчётливо, на остальных пока не оборачивался). Если у «Раптории» заехали шарики за ролики, она преспокойно спустит курок.

А ещё время от времени полезно вспоминать, что на мне, вообще-то, висит командование подразделением, и эти люди в моём подчинении. Невыполнение приказа прямого командира карается не только в военное, но и в мирное время: и «Раптории» об этом известно.

Правда, мне же известно, что все мы возложим хер на приказ, если он сам по себе преступен или ставит нас/задачу в заведомо проигрышное положение.

– Опусти оружие, – повторил я. – Нечего по своим шмалять. Тебя бить никто не собирается.

Хотел было добавить «во всяком случае, сильно и ногами», но ситуация явно не располагала к шуткам юмора.

За спиной послышался голос «Медведа».

– Охренительно утро, млять, – процедил он. – Вы двое, что тут затеяли? С какого перепугу стрельба в здании? Что за на хрен тут происходит?

– Сам хочу выяснить, – бросил товарищу через плечо.

«Раптория» оружия не опустила, но морозя меня пронзающим взглядом поверх прицела автомата, спросила:

– Ты где сейчас был?

– На чердаке, – не задумываясь, выдал в ответ. – Здание прочёсывал. Сама же вчера предложила.

Взгляд девушки заметно потеплел. Ушла боевая напряжённость в теле: при том минимуме облачения на соратнице отчётливо было видно, как расслабляются группы мышц, ответственные за стойку и вкладку в оружие. Автомат клюнул дульным срезом в пол, а соратница тяжело вздохнула и провела правой ладонью по мордашке.

– …чтоб тебя…, – до нас донёсся обрывок тихого ругательства.

Только сейчас, выключая щит, мы с Нергалом заметили, что автомат «Раптории» стоит на затворной задержке. Затворная группа находится в крайнем заднем положении и производство выстрела невозможно. Это может быть только в двух случаях: неисправность автоматики и израсходование боеприпасов. При любом раскладе, мне радикально строгий выговор с занесением в личное дело за невнимательность.

Девушка отомкнула пустой магазин от автомата, передёрнула затворную раму и произвела контрольный спуск, сорвав курок с боевого взвода. Оружие полностью разряжено.

– Сорян, ребята…, – вздохнула «Раптория». – Дайте мне минут пятнадцать на душ, и спускайтесь все в столовую. Я расскажу, в чём было дело.

Я кивнул и только в этот момент позволил себе повернуться к высаженной двери, за которой стояли бойцы ГНР и те, кто подорвался по тревоге от беспорядочной канонады.

Взгляд зацепился за «Андромеду» и «Рокаду».

– Кристина, Лера. Сходите с ней, подежурьте рядом.

«Раптория» замотала черепушкой.

– Не надо, командир. Честно. Всё в порядке. Я сама.

Вот про «всё в порядке» ты можешь Дегтярёву в уши заливать. Он, быть может, и поверит. Но когда боец подразделения начинает день не с утренней зарядки, а с разряда магазина прямо в расположении подразделения, дело однозначно пахнет взрывоопасными фракциями. Спасибо, что никого из наших не положила, и меня не продырявила.

– «Надо, Федя. Надо» (с), – цитатой отозвался я. – Ты только что изрешетила стену дома очередью «до железки» без очевидной причины. Извини, но кто мне гарантирует, что ты сейчас, допустим, не потеряешь сознание в душе от нервного истощения? «Рокада», «Андромеда»: сопроводите её. Под конвой не брать, в наручники не заковывать, но если перестанет подавать признаки шевеления – бить «алярму» по медицине.

16 августа 2011 г.
10:30 Токио
Окрестности Ёкаимуры
Пункт временной дислокации «Цикад»


Чтобы окончательно прийти в себя и одеться, «Раптории» понадобилось полчаса вместо обещанных пятнадцати минут. Время зря не тратилось: в ожидании разъяснений происходящего личный состав «Цикад» успел минимально подкрепиться. Кто-то ещё был на взводе после экстремальной побудки, кто-то флегматично развалился на стуле, посчитав, что своих не завалили – и ладно. Под утреннюю рисовую кашу с кофе дождались девушек: Кристина с Лерой конвоиров не включали, но вошли в столовую вместе с «Рапторией», будто бы все втроём просто вышли носики попудрить.

Последняя тяжело рухнула на стул за нашим столом, составив компанию мне, Лилит и «Гюрзе», и устало уткнулась мордашкой в ладони.

Тихие разговоры разом смолкли. До бойцов дошло, что сейчас будут не сказки Венского леса травиться, и стоит слушать крайне внематочно и очень бздительно.

– Сорян за нестандартный будильник, – буркнула девушка и откинулась на спинке. – И спасибо, что по шее не настучали.

«Медвед» отмахнулся.

– Пустое. Ещё успеется. Ты лучше скажи, что за ёкай тебя укусил? Даже, если вы с «Шаманом» что-то не поделили, это не повод пускать в ход огнестрел.

По столовой прокатилась волна незлых смешков.

Ну, тут боец прав. Со стороны всё выглядело именно так: девушка в одних трусах стоит и целится в меня из автомата, а я попираю ногами выломанную дверь в её комнату. Понятно, что «Медвед» отпустил шутку юмора для разрядки атмосферы, но та же «Рысь», к примеру, изрядно ударилась в краску, да у «Гайки» заалели уши.

Я взял слово, чтобы дать соратнице время подготовиться на ответ:

– Позволю себе вставить пять копеек, как оно было.

– Да мы видели, что ничего не было, – фыркнула «Гюрза».

Из-за столов раздались очередные пересмешки.

– С утра занялся прочёской здания, – не получилось не улыбнуться вместе со всеми. – Начать решил, как всегда, с верхов. Только пошёл осматривать чердак, как снизу длинная затяжная очередь в отсечку застрочила. «Рыбкой» сиганул на этаж, и бегом в три ноги ломанулся на звук, высаживая дверь. Вламываюсь в хату – а «Раптория» по форме одежды номер «одна вторая» стоит и гвоздит чей-то силуэт. Геометрически был похож на человеческий, но не уверен: я в последний момент подоспел. А секундой позже уже сам стою на мушке.

«Литера» повернулась к виновнице сегодняшнего переполоха.

– «Раптория»?

Девушка потёрла виски.

– Так всё и было, – проронила она. – Почти. Мне сон снился. Впервые со времён нашествия рейфов хоть какая-то розовая эротика, а не сводящие с ума кошмары. Вот он, – соратница ткнула в мою сторону пальцем. – И был тем самым сном. Я даже не понимала, что сплю: разговоры по душам, старые страхи, тайные желания… До меня только потом дошло, что ОН никогда ко мне с интимом не полезет. Поддержать – да, он это делал. Помочь – да, безотказен, как пулемёт Калашникова. Но сексом трахаться… ну, я и высадила весь магазин, как только поняла, что иначе воздействовать не получается. Фигура начала растворяться, как туман, а тут командир дверь высадил. Блин, естественно, я по инерции на него автомат переключила. Хрен его знает, на кой ляд он ко мне вломился? Ну, я в чужие дела не лезу. Хочет дверь вынести – значит, есть, зачем…

Взгляды, скрещенные на «Раптории», тяжело назвать безучастными. У кого-то во взоре читалось сочувствие, у кого-то интерес, у той же «Андромеды» отчётливо виднелась прямая жалость. И только Лилит сидела, глубоко задумавшись.

– Кто-нибудь ещё «Шамана» видел? – поинтересовалась Древняя у присутствовавших. – Имею ввиду, со времени последнего инцидента.

– Какого из них? – фыркнула «Гюрза». – Он же как призрак, нигде и везде одновременно.

Алина скосилась на меня с нескрываемой усмешкой.

– Этим фокусам ты тоже в рамках самостоятельной подготовки научился?

Кирсанова явно находила ситуацию весёлой.

А я с горечью подумал, что налицо своевременный отвод личного состава от линии соприкосновения с противником. Я попадался на глаза «Гюрзе», «Рокаде», Ёко, «Раптории». Не удивлюсь, если меня видел кто-то ещё, но постеснялся заявить об этом вслух при товарищах.

Но, если так рассудить, то я тоже подаю признаки поехавшей кукухи. Видел Лилит и Ёко там и тогда, где и когда они в принципе быть не могли согласно показаниям свидетелей.

– Похоже на проделки рейфов, – задумчиво изрёк «Штепсель». – Видения, фантомы. Могут манипулировать сознанием.

– Исключено, – отрезала Лилит.

– Почему? – поинтересовался «Святогор».

– Во-первых, на детекторах никого не было, – сообщил «Медвед». – Во всяком случае, постороннего. Живых существ точно поблизости не наблюдалось, в дом никто не проникал.

– Во-вторых, рейфы используют пси-способности для охоты, – пояснила Древняя. – Их цель – запугать, дезориентировать жертву, чтобы та потеряла силы и волю к бегству, к сопротивлению. Им незачем устраивать сеансы эро-терапии уставшему личному составу. Это что угодно, только не рейфы.

– Я бы сказала, что налицо явное переутомление бойцов, – «Рокада» шумно вздохнула. – Неловко признаваться вам, но я тоже… «видела» командира. И не только видела, м-да. По симптоматике очень похоже на попытку мозга «перезагрузиться» после сильной перегрузки. Тут тебе и выбросы гормонов, и реалистичные сны. Тело ремонтируется, отдыхает после всего того, что нам довелось пережить, вот и снится всякое… к слову, в моём случае приборы тоже доказали, что «Шамана» со мной не было.

Звучит правдоподобно, за одной маленькой заминкой.

– В эту версию не укладываюсь я. Ладно, встреча с Лилит на берегу озера: объяснимо. Ни следов, ни вещественных доказательств. Но Ёко возле храма? Мы не просто общались: мне досталась катана. Вполне себе вещественная и очень даже материальная. Если бы все эти видения были простыми глюками от усталости, мечу неоткуда было бы взяться. Или я настолько долбанулся, что не помню, как нашёл и подобрал оружие, а встречу с Сакамото придумал.

– Очень смешно, – хмыкнула японка. – Нашёл и подобрал в эвакуированной деревне церемониальное оружие, выкованное в единственном экземпляре. Ха, ха, ха.

– Согласен, отдаёт паранормальщиной, – нахмурился «Док». – Но что мешает признать обе версии действительными? Скажем, у девчонок налицо нервное переутомление, а «Шаман»… встретил аномалию.

– Вся Ёкаимура сплошная аномалия, – выпалила «Багира».

Секунд пятнадцать в помещении столовой висела звенящая тишина.

Только что констатировали постулат, который подозревал каждый второй из нас, не считая каждого первого.

Девушка права, как никогда ранее.

Косяки полезли с самого нашего появления в этом месте, и дальше нарастали, как по экспоненте, подобно снежному кому, от самых безобидных до начинающих шевелить волосы (причём, не только на голове).

«Рентген» постучал пальцем по столу.

– Не хотелось этого говорить, но девочка права, – парень окинул взглядом соратников. – Обстановка точь-в-точь, как в туманной лощине. С той только разницей, что расход боекомплекта несравнимо меньше.

– Отдаёт сходством с линкором, – мрачно констатировал «Штырь». – Когда мы между пространствами скакнули. Это даже Нергал отметил.

«Дело рук Демиурга», – подумалось мне.

Но в этом случае решительно не понятна его тактика действий. Зачем плодить и размножать мою тушку, заставляя окружающих видеть её в разное время в разных местах? У меня же железобетонное алиби в виде слов Древней! Это абсолютно не укладывается ни в один из сценариев, продуманных мной.

Ещё можно притянуть за уши помощь переутомившимся. Вмешаться в сознание и ненавязчиво подтолкнуть его к лёгкой, но необходимой перестройке, помочь расслабиться, чтобы не сойти с ума… но, мать твою, при чём тут я? Почему меня видят везде и всюду? Не понимаю.

«Штырь» задумчиво почесал подбородок.

– Ну, строго говоря, мурыжить тему считаю непродуктивным. Объяснения получили, объяснения всех устраивают. «Раптории», конечно, втык бы сделать между полужопий, за то, что пальбу в расположении устроить, но ввиду обстоятельств, думаю, можно спустить с рук.

Спустить с рук можно выходку, но не состояние. Если соратница стала жертвой чьей-то ментальной манипуляции, это одно. Но если у меня личный состав перегорает по ходу пьесы один за другим и в открытую констатирует видения различной степени реализма – тушите свет, кидай гранату.

– Сейчас будет вопрос, – произнёс я. – От ответа на который будет зависеть, как минимум, состояние здоровья группы. Потому отнекиваться и отмалчиваться нельзя. Общая команда: поднять руки тем, кто ощущает недомогание. Любое, в любой форме. Не выспались, устали, глаза закрываются, рассеянное внимание, слабая память, агрессия. Неважно. Если в отряде есть те, у кого заметны отклонения от нормы, поднять руки.

Когда руку подняла «Гюрза», я остался спокоен. Всё же, девушка первая исповедалась мне о своих «глюках». Пусть при первом сообщении их и не признала таковыми.

Когда же руку подняла «Рысь», я не подал виду, но почувствовал лёгкий укол неприятным чувством, будто бы предчувствовал что-то нехорошее. Но и тут без криминала. Новоявленный пилот на борту «прыгуна» поведала мне известную историю.

Что Алина, что Надя – обе в нашем кагале сравнительно новенькие. Допустим, перегрелись, перетрудились. С кем не бывает?

Когда руку подняла Сакамото, на душе заскреблись кошки. Объяснить видения Ёко поехавшей крышей уже затруднительно. Это только гриппом все вместе болеют, с ума поодиночке сходят (с). Вместе с тем, приходится признать: дело пахнет керосином.

Поднятая рука «Рокады» заставила моё сердце пропустить удар.

Когда же из-за стола напротив робко потянула руку «Гайка», меня чуть не хватил кондратий.

– На всякий случай, уточню для тех, кто ещё не проснулся, – повторил «Медвед». – Идёт разбирательство аномальных явлений. Ещё раз: все остальные себя чувствуют нормально? Недосыпы, агрессия, нервозность, нарушения когнитивных функций? Больше никто ничего не хочет добавить?

С места мрачно пошутила «Багира»:

– Непонимание происходящего за недуг считается?

Атмосфера в столовой разрядилась на пол-смешинки очередной волной хохота.

Реплику соратницы я оставил без ответа.

– Всем. Общая команда. Разойтись по своим отсекам. Сегодня отдых от всех мероприятий. Лежим, балдеем, отдыхаем, предаёмся моральному и нравственному разложению. Я продолжаю прочёску здания. По ходу дела буду заглядывать на огонёк для беседы и осмотра. Если кому есть, что добавить тет-а-тет, готов к конструктивному диалогу. И постарайтесь больше в меня не стрелять: на этот раз я могу оказаться настоящим.

16 августа 2011 г.
11:00 Токио
Окрестности Ёкаимуры
Пункт временной дислокации «Цикад»


От свалившегося на мою больную башню начал перегреваться мозг. Серое вещество работало на пределе своих физиологических возможностей, пытаясь переварить всю ту мешанину, что подкинула нам судьба.

Чтобы хоть как-то прийти в себя, перед обходом дома зашёл в душевую, на ходу стягивая футболку. Окатить себя по пояс холодной водой – вот, что необходимо командиру взвода, начавшему троить под нагрузкой.

Вообще, метаболизмом, выработкой отдельных гормонов и их соединений, и мыслительными процессами заведовал, по большей части, Нергал. Симбионт оттянул на себя часть психоэмоциональной составляющей, благодаря чему я не ощущал себя стрекочущим трансформатором, готовым расплавиться от перенапряжения. Поэтому всякие ухищрения с холодной водой были больше для закрепления эффекта, чем для действительно значимой самопомощи.

Но чего нельзя не отметить, так это вернувшееся хладнокровие и мыслительные способности. Пусть я сейчас не гений дедукции, но элементарно когнитивные функции начали возвращаться в норму.

В мозгу начал восстанавливаться порушенный инцидентом план действий.

Осмотрел чердачное помещение. Нашёл всякую непонятную требуху (это я про немыслимое обилие амулетов, если что). И, признаться, они смутили меня многим сильнее, нежели огнестрельное оружие с боеприпасами.

Значит, сейчас надо подняться наверх, довести осмотр помещения до своего логического финала и начать спускаться вниз, проходя этаж за этажом, комнату за комнатой.

Натянул футболку, не вытираясь: влажная ткань какое-то время поработает в роли водяной системы охлаждения и не даст перегреться повторно. Замёрзнуть уже не боялся. Во-первых, за терморегуляцию отвечает симбионт, во-вторых, за бортом занимался день. Светлое время суток в Ёкаимуре ни разу не холодное даже с поправкой на середину августа.

Вернувшись на чердак, продолжил с того, на чём остановился.

Рукописи, что привлекли моё внимание. Написаны на катакане, которую я хоть и читаю, но не очень бегло. Что самое интересное – в глаза бросился европейский стиль письма.

В японской письменности (да и вообще, в восточно-азиатской, по большей своей части) почти полностью отсутствуют такое явление, как пробелы. В особенности, ими практически не пользовалась малограмотная часть крестьянского населения: ну, недосуг им было грамоте учиться, у них и земляных работ хватало. Для разделения слов использовались интерпункты (этакие маркеры разметки, вроде жирных точек на уровне середины символов письма), или ничего совсем (но это, в основном, для иероглифической записи).

Тут же текст написан катаканой, и не на традиционной для подобного письма разлинованной бумаге гэнко-ёси, а на обычном листе, по формату схожим с А4. Отдельные слова разбиты вполне себе привычными пробелами. Не утверждаю, что являюсь знатоком восточно-азиатской письменности, но до сих про все тексты, с которыми мне доводилось работать на японском, подобной пунктуации были лишены.

Многие слова для меня незнакомы. Может, написаны с ошибкой, а, может, просто я не знаю язык настолько хорошо, как хотелось бы. Поэтому дословно текст перевести не удалось. Но уже сейчас можно резюмировать то, что удалось почерпнуть из рукописи.

Бумаги повествовали о мытарствах человека, заточённого в Ёкаимуре несколько десятков лет назад. Точных дат не приводилось, указана лишь эпоха Сёва. Значит, написание текстов лежит между 1926 и 1989 годами.

Рукопись оказалась исповедью человека. Тот писал, что своими невообразимыми злодеяниями прогневал местное божество, за что был подвергнут заключению без права освобождения: сколько бы он ни старался покинуть Ёкаимуру, но каждый раз неведомая сила возвращала его обратно. Он просто ходил кругами.

С одной стороны, уже захотелось прикрыть бумаги и заняться осмотром дальше, ибо письмо начало отдавать исключительно местными религиозными верованиями, и вряд ли смогло бы помочь мне понять происходящее. Но меня остановил Нергал.

«Не спеши делать скоропалительных выводов», – пожурил симбионт. – «В нашем положении любая крупица информации может стать полезной».

«Какой?», – переспросил я. – «О злом божестве столетней давности? Как перед ним провинился какой-то местный? Это же, как минимум, ненаучно».

«То есть, водивший тебя по селению ёкай – научно?», – осведомился Ток`Ра.

«Уел».

В исповеди не удалось найти, чем же таким провинился автор перед божеством. Лишь расплывчатые формулировки и незнакомые мне термины.

«Надо будет Ёко показать», – подумалось мне. – «Уж она-то сумеет перевести, наверняка».

Человек жил охотой (этой самой винтовкой, оставшейся, по ходу, ещё со времён высадки российского десанта), в качестве последнего довода носил с собой короткий меч.

Но каждую ночь его разум подвергался чудовищному давлению: в тексте прямо указывается, что под луной в его мозг как будто кто-то вторгался, свои действия контролировать становилось трудно, а воспоминания о ночи если и оставались, то крайне обрывочные.

Вся стопка писем была, фактически, дневником. День за днём, неделя за неделей, месяц за месяцем описывались мытарства пленника Ёкаимуры. Перечитывать сотни страниц рукописного текста – занятие не пяти минут, потому сразу листнул на последние листы.

Повествование заканчивалось признанием в потери рассудка. Автор констатировал, что уже не тот, кем был раньше. Одиночество и соседство с духами свело его с ума. Всё чаще он видит ёкаев, всё чаще они зовут его за собой, но пока не применяют силу. Сопротивляться им нечем: патроны их не берут, меч не заговорён против потусторонних сил, а человек ничего не может противопоставить духам.

Последняя запись гласит, что автор оставляет свои рукописи и пожитки тем, кто найдёт его пристанище. На всякий случай, указывает направление, куда ушёл хозяин сундука: для того, чтобы тем, кто пойдёт по его следам, было проще найти его тело, если от него хоть что-то останется. Выходило, что человек ушёл за ёкаями в сторону старого храма (эй, млять! А не тот ли это храм, куда меня водила кицунэ?!). В завещании писатель просит тем, кто обнаружит его останки, кремировать их. Своё оружие он оставляет тем, кто его найдёт, чтобы никто не забывал, как опасно переходить дорогу могущественным силам, о природе которых человек ничего не знает.

В подписи на последней странице указан набор иероглифов, которые, очевидно, означали имя человека. Но такие символы мне ещё не попадались: прочесть их я не смог.

«Вот это точно стоит Ёко показать», – пронеслось в уме. – «Да и тело, к слову, поискать надобно. Негоже не упокоенным мёртвым бесцельно пребывать на белом свете».

На этом осмотр чердака можно считать оконченным. Остальные сундуки оказались пусты: видимо, использовались для временного хранения провизии и амуниции, пока тут жил человек.

Но сразу же возник вопрос. Деревня была обитаема до недавнего времени: людей отселили сравнительно недавно, буквально на днях. Неужели никто не удосужился подняться на чердак и не увидел чей-то схрон? Или увидели, но заметив тонну амулетов, решили от греха подальше не рыпаться, чтоб не напороться на проблемы? Надо будет с Сакамото версии обсудить. Может, подкинет что-то годное, опираясь на менталитет своих сородичей.

Куда большей проблемой стало описание событий в рукописях. Ёкаимура – деревня небольшая, но вполне себе коренная. По внешнему виду её никто никогда раньше не оставлял. Нет заброшенных столетних домов, которые проще оставить, чем сносить. Нет характерной для возрождённого поселения «старой части». О каком таком периоде писал автор? Надо детальнее поговорить с Ёко. Возможно, в прошлом деревня уже отселялась. Иначе никак не возможно объяснить письма человека, заточённого в этом месте.

Если только это не художественная литература, м-да.

***

Осмотр второго этажа не выявил ровным счётом ничего необычного, равно как и первого. Ну, вот, прям совсем ничего, от слова «абсолютно».

Ну, как… ничего паранормального, в духе происходящего.

Очередной раз судьба попыталась выбить меня из тапок мощным хуком снизу, когда я решил совместить приятное с полезным и одновременно провести осмотр помещений с разговором по душам.

Так, к примеру, произошёл случай былинного охеревания, когда я наведался в гости к «Медведу» с «Литерой».

Традиционно постучал в косяк сдвижной двери: вроде как, командир подразделения и не обязан стучаться, напротив, по его прибытию подаётся команда «Смирно!», но мы, всё же, на отдыхе, а не в строевой.

Дверь отъехала в сторону на пару сантиметров, из-за неё на меня посмотрел глаз «Медведа».

– Кто там? – спросил глаз.

– Свои, – хмыкнул я.

– Свои дома сидят, телевизор смотрят, – не моргнув глазом, ответил глаз. – Это чужие шастают.

– Тогда чужие, – под грузом аргументов трудно не согласиться.

– Тогда проходи.

Глаз отъехал из-за двери, и меня впустили в комнату.

Сразу бросилась в глаза хозяйственная рука «Литеры»: девушка за время пребывания в комнате сделала из неё если не номер отеля, то, по меньшей мере, поуютнее. Грязи нет, пыли нет, всё почти блестит (блестеть-то, особо, и нечему: спартанский минимализм). Рюкзаки двойки стоят в углу, автоматы рядом, спальники расстелены на сбитых вместе футонах, на низком напольном столике минимальный набор бытовых принадлежностей.

Секундой позже бросилась в глаза не менее хозяйственная рука «Медведа»: кровешоковая аптечка извлечена из рюкзака, на гвозде возле окна висит полевой бинокль, под подоконником притулился фонарь, окно затянуто леской, на которой висит полотенце. Последнее – так себе, конечно, занавеска, ни о какой светомаскировке и речи идти не может, но есть минимальное визуальное сокрытие: наблюдение за обитаемым объёмом извне затруднено. Я смотрю, двойка реально делом занималась, а не просто так вола сношала.

В помещении осматривать решительно нечего. Полы второго этажа – сравнительно тонкие доски, под ними ничего не спрячешь. Стены – бумажные, из прессованного картона, за ними тоже ни хрена не утаишь. Про потолок не заикаюсь: сверху чердак, а там я только что был. Остаётся шкаф, но, больше чем уверен, ребята из меня его наизнанку вывернули. Можно сказать, что осмотр помещений, где разместился личный состав, я проводил чисто для галочки, чем из стремления найти что-то необычное.

– Без происшествий? – тихо спросил я.

Пусть внутри подразделения таить особо нечего, но у каждого свои скелеты в шкафу. Мало ли, может, кто-то не хочет, чтобы какую-то информацию знал каждый встречный-поперечный? Я же не ору на каждом углу, что носитель симбионта, и Лилит не заявляет по радио, будто является Древней.

– Ну, – замялся «Медвед». – Почти.

По тому, как картинно соратник почесал затылок, стало понятно, что расслабляться мне вообще нельзя. Ну, то есть, в принципе. От слова «никогда».

«Литера» смущённо потупила взор, мордашку молодой наёмницы залил лёгкий румянец.

Во мне будто какой-то тумблер щёлкнул.

– Да ладно.

Не спросил: утвердил я.

– Серьёзно?

Девушка вымученно улыбнулась и закрыла ладонями низ живота. Можно подумать, это от чего-то защитит…

– Давно?

– Недели три, наверное, – прикинул в уме «Медвед». – Точно не скажу.

Едрить-колотить твои люверсы подсумков бойком кувалды железнодорожника, вот это мне привалила «плюха»…

Я уже представил себе, как по выходу из отпуска совершаю доклад на имя гвардии полковника Дегтярёва о состоянии дел во вверенном мне подразделении.

«…раненых, больных, самовольно отлучившихся нет, весь личный состав налицо, беременность всех беременных протекает в штатном установленном порядке, без происшествий…»

Ладно, Лилит: за неё мне уже весь мозг чайной ложечкой выели, сначала Дегтярёв, потом Вика. Как будут четвертовать колесованием через сожжение за беременность «Литеры» – даже представлять не хочу. В этот раз, правда, достанется не только мне, но и «Медведу» с «Литерой».

Умолчать об этом? Проще простого. Медосмотр в «Городе» мы, конечно, проходим, но ни у кого из медперсонала и в мыслях нет проверять девушек на предмет наличия плода. Три недели – крайне мизерный срок, чтобы это было видно визуально. Продержимся ещё пару-тройку, и если переживём генеральное сражение, то война всё спишет. Там уже плодитесь и размножайтесь, кто как хочет. А если не выживем – то и смысла оповещать нет.

С другой стороны, если выживем, докладывать всё равно придётся: рано или поздно. Особенно, если мы на какое-то время зависнем в рядах Вооружённых Сил (а, чуют мои пожёванные внутренние органы, что зависнем, и очень-очень надолго). В этом случае сношать будут не только за факт очередного «залёта», но и за факт сокрытия с несвоевременным докладом. Можно будет, конечно, соскочить и соврать, будто узнали только недавно, но это ещё доказать надо будет. Пять-шесть недель – срок, с которого уже трудно что-то скрывать, пусть и технически реализуемо.

– Надо доложить Дегтярёву, – вздохнул я. – Иначе кирдык. Вылюбит, высушит, и скажет, что сами упали.

«Медвед» картинно развёл руками.

– Надо, конечно, кто же спорит. И медикам показаться надо. «Допуски» к несению службы выписали, но по акушерской части никто не прогонял.

От ужаса зашевелились волосы не только на голове, как только представил себе, что после доклада комбригу тот в порядке всеобщей поверки направляет весь личный состав девушек женского пола на медобследование, и «залёты» выявляются ещё у нескольких. Я всеми фибрами души и клетками тела возрадуюсь за свежеобразованные ячейки общества, гордо именуемые «семья», но праведный командирский гнев на мои лейтенантские седины могу уже не пережить. И регенерация Нергала меня спасёт едва ли.

Меня радует реакция «Литеры». Девушка не нервничает, не паникует. Видно, что стесняется (меня, в первую очередь), но от неё не исходит страха, неуверенности или сомнений. Её взгляд наполнен теплотой, пусть и слегка затуманен задумчивостью. Лилит, когда узнала, что в положении, сама не своя была.

«Древняя боялась твоей возможной реакции», – напомнил о себе Нергал. – «Этой же молодой самке Тау`ри бояться решительно нечего: она уверена в отце своего ребёнка».

М-да. Вот и вступай после этого в командные должности. После всего того, что я сделал, свои меня боятся, как огня.

– Кому-нибудь ещё говорили? – спросил я. – Кто-нибудь в курсе?

«Медвед» пожал плечами.

– В общем-то, это не та информация, которой делятся на боевых выходах. Всё как-то случая не представлялось. Если считаешь необходимым – можешь на общем собрании огласить. Лично я не против, а боевой дух и микроклимат в коллективе укрепит.

– Я согласна, – старательно пряча смущение, улыбнулась «Литера». – Не думаю, что ребятам повредит хоть одна хорошая новость.

«Зато «хорошая новость» повредит нам троим», – подумалось мне.

Если отбросить все бюрократические, юридические, уголовно-процессуальные и прочие монопениссуальные тонкости инцидента, то я безмерно рад за ребят. Двойка «спелась» под огнём настолько крепко, что крепче уже ни одна боевая подготовка их не спечёт. «Медвед» – боец с мозгами, «Литера» тоже далеко не малолетняя дура. Оба умеют шевелить извилинами и понимают, что творят. Зная соратников, могу поставить на кон внеочередное звание: они уже всё продумали и просчитали. И в ближайшем обозримом будущем примутся за реализацию, или попросят в ней помочь.

Чего греха таить, я буду рад за каждую пару, что образуется под крылом нашего подразделения. Своё уже нашла Лилит, не отстаёт от неё «Литера». Не удивлюсь, если та же «Андромеда» уже нашла себе кого-то.

Но теперь на меня, как на командира подразделения, возложена ещё большая ответственность за жизни подчинённого личного состава. Если за бойцов-одиночек из состава группы мне отвечать перед командиром бригады и собой, то за жизнь чьих-то избранников из оных же мне держать ответ перед их вторыми половинками.

– Добро, – кивнул я. – Всеобщего построения не будет, но на обеде, к примеру, оглашу во всеуслышание. Надо же как-то доводить политинформацию до сведения бойцов?


Леший 19.08.1995 - 24.09.2014
Kitten 17.10.1970-24.05.2019
Со святыми упокой, Христе, души раб Твоих, идеже несть болезнь, ни печаль, ни воздыхание, но жизнь бесконечная.
Во блаженном успении вечный покой.
Награды: 7  
шаман Дата: Понедельник, 05 Июля 2021, 15:29 | Сообщение # 723
По ту сторону врат
Группа: Свои
Сообщений: 293
Репутация: 30
Замечания: 0%
Статус: где-то там
Цитата Комкор ()
– Ну, – замялся «Медвед». – Почти.

Хороший "сюрприз". Аж на улыбку пробило)


"Лишь две вещи бесконечны - Вселенная, и человеческая глупость, но насчёт первой я не уверен." - Эйнштейн
Награды: 2  
Форум » Творчество » Фан-фикшн » Star Gate Commander: Земли без времени (Вольная разработка тем альтернативы)
  • Страница 49 из 49
  • «
  • 1
  • 2
  • 47
  • 48
  • 49
Поиск:
Форма входа

МИНИ-ЧАТ:)